– Потому что ты так на меня смотришь. Потому что ты так со мной разговариваешь. – Я отступила на пару шагов и прижалась к стене. – Ты мой босс. Ты брат моей подруги. Тебе нельзя так смотреть и так разговаривать.
– Почему? – спросил Антон, наклонив голову. Односложные ответы начинали меня бесить.
– Потому что, – гениально ответила я.
– Люси, у меня были романы и с коллегами, – объявил Антон, сверля меня взглядом, – и с подругами сестры. Поверь, не это останавливает меня от ухаживания за тобой.
Черт! От этого взгляда и этого тона захотелось просто в стену вжаться. К счастью, лифт остановился, дверцы открылись, и я вылетела из кабины.
Но Антон бросился за мной.
– Люси, постой, как в «Своей игре». «Алекс, я ставлю тысячу»[4]. Люси, ты мне нравишься. Я хочу за тобой ухаживать, но хочу, чтобы ты сама этого захотела.
Лучше не отвечать, завтра можно сделать вид, что ничего не было. Я вылетела из-за вращающейся двери – и скорее к «мазде».
– Я не дам воли своим чувствам из уважения… – начал Антон.
–…из уважения к парню, – повернулась я к Антону, – который убьет тебя, если узнает, что ты только что мне наговорил?
Антон покачал головой.
– Нет. Из уважения к тебе.
Я хохотнула.
– Классно же ты демонстрируешь уважение! – воскликнула я, возясь с ключами.
– Достаточно классно, чтобы сказать правду, – заявил Антон, шагнув в сторону, когда я распахнула дверцу. – Мне хотелось, чтобы ты знала: у тебя есть варианты и помимо твоего парня.
Я закусила щеку, чтобы не брякнуть чего-нибудь такого, о чем потом пожалею.
– Не нужны мне никакие варианты.
– Еще как нужны, – возразил Антон. – Варианты нужны каждой девушке.
И я не сдержалась.
– Иди в жопу, Антон! – выпалила я, захлопнула дверцу и унеслась с парковки, даже не глянув в зеркало заднего вида.
Меня колотило от злости и замешательства. От злости – по очевидным причинам. Антон не имел права говорить мне такие вещи. Я его подчиненная, тем более обручена. Он не имел никакого права!
А замешательство объяснялось непониманием, зачем Антон все это мне наговорил? Он ведь умный и целеустремленный, и даже слишком. С бухты-барахты он ничего не делает, и откровения его наверняка запланированы. И это злило еще сильнее.
Проблем мне хватает и без откровений, да и знакомы-то мы всего пять дней. Антон либо не в себе, либо чересчур самоуверен. Ни то ни другое не казалось мне «вариантом», как он изволил выразиться.
Главное, варианты мне вообще не нужны.
Черт! С легкой руки милого босса, испортившего мне вечер, я теперь должна, видите ли, думать о вариантах!
Хотелось позвонить Джуду. Хотелось рассказать ему о случившемся, о своих чувствах. Хотелось поговорить со своим лучшим другом. К сожалению, мой лучший друг – это мой любимый человек. И если этот человек услышит, что позволил себе Антон, он мигом сорвется с катушек, бросит тренировки и прилетит сюда.
Джуду я звонить не стала. Вместо этого я хмуро смотрела на дорогу и периодически била по рулю. На подъезде к дому мне стало и лучше, и хуже. Лучше – потому что я знала: что бы мне кто ни говорил, я никогда не полюблю никого, кроме Джуда. Спасибо Антону, что напомнил об этом. А хуже, потому что в понедельник я снова буду безработной.
Я не могу, нет, я не желаю работать на человека, который неровно ко мне дышит да еще и признается в этом. Получится слишком мелодраматично, а мелодрамы мне сейчас ни к чему. Тем более я только что послала своего босса в жопу. Опыта у меня нет, но интуиция подсказывала: меня уволят.
Подъехав к дому, я заставила себя забыть Антона до воскресного вечера. Тогда я позвоню ему и сообщу, что нужно дать объявление о поиске нового референта. Сегодняшним вечером я собиралась насладиться. Друзей у себя я собирала нечасто и не хотела портить ужин ни себе, ни им.
Итак, я нравлюсь Антону. И что из того? Мы живем в свободной стране, и ему может нравиться кто угодно. В данный конкретный момент его чувства меня не волновали.
Еще в коридоре я почувствовала аромат ужина и услышала смех в своей квартире. Дверь я открывала улыбаясь.
– Тетя Люси! – закричал ЭмДжей, едва я переступила порог. Он словно караулил.
– ЭмДжей! – закричала я в ответ и принюхалась. Энчилады с курицей, мои любимые!
– Нам сюда! – торжественно объявил мальчишка, схватил меня за руку и потащил в ванную.
– Эй, ты что придумал? – спросила я. Для четырехлетки ЭмДжей был довольно силен.
– Я выбрал тебе пижаму и тапочки, – проговорил ЭмДжей, показывая на стопку на краю раковины. – Как переоденешься и устроишься, мы поужинаем. Я и тарелку тебе принесу. – Мальчишка сиял, его приподнятое настроение передалось и мне.
– Спасибо вам, любезный сэр! – поблагодарила я, церемонно поклонившись. – Но чем я заслужила столь теплый прием?
– Мама говорит, что ты устала за неделю, что ты наш ангел, поэтому заслужила внимание и заработу, – отчеканил ЭмДжей, пятясь из ванной.
– То есть внимание и заботу?
ЭмДжей закатил глаза.
– Нет, заработу.
Я прикрыла рот, чтобы не засмеяться.
– Отлично. Сегодня я рассчитываю на заработу.
ЭмДжей просиял и захлопнул дверь. Потом я услышала, как он бежит на кухню и кричит:
