Если попытаться найти слова, которые с наибольшей полнотой передавали бы специфику античной эллинской цивилизации, воплощали бы ее в себе, то, пожалуй, следует назвать в первую очередь два древнегреческих термина: «полис» и «логос». Что такое «полис» – с этим мы уже хорошо знакомы. А что такое
«Логос» переводится как «слово». Но сказать это недостаточно для понимания значения данного термина. Ведь в древнегреческом языке с его богатейшим лексическим запасом есть и другие слова с аналогичным смыслом:
Если попытаться как-то обобщить все перечисленные значения, вывести из них, так сказать, «среднее арифметическое», то можно определить логос как слово, проникнутое разумом, осмысленное и при этом являющееся стимулом для действия. Слово, порождающее дело. Когда греки впоследствии начали знакомиться с христианским учением, первая фраза Евангелия от Иоанна – «В начале было Слово» – наверняка была им абсолютно понятной и вызывала полное согласие. Между тем, как известно, в Европе Нового времени эта же фраза неоднократно становилась предметом острой полемики. Фауст у Гёте говорит: «Вначале было Дело!».
А для античного грека с его рациональным и созерцательным мировоззрением всё-таки именно слово определяло любое действие. В том числе и действие политическое, которое являлось главным, ключевым в полисном мире.
Роль слова в политике, в полисе была воистину колоссальной. Открытое, свободное, прямое слово царило над массами граждан; сказанное в нужное время, оно оказывало непосредственное влияние на их поведение. Вполне закономерно, что одна из ключевых фигур античности – оратор. И, если вдуматься, все самые знаменитые ораторы в мировой истории – от Демосфена до Цицерона – действовали в условиях полиса.
В современных демократиях ораторское искусство если и существует, то в роли уже не очень-то нужного рудимента. Это относится даже к той области, где оно наиболее ярко может проявиться, – к парламентским дебатам. Сколько бы ни блистал перлами красноречия парламентарий с трибуны, – подавляющее большинство его коллег проголосует не по убеждению, а по директиве, данной им руководством их партий и фракций. Соответственно, парламент и действительно в известной степени превращается в «говорильню» (таково прямое значение этого слова), а решения фактически принимаются заранее, в ходе кулуарного торга.
В античном полисе подобная ситуация была заведомо невозможной. Высокое значение ораторского искусства, власть публичного слова были связаны с тем, что в условиях прямой полисной демократии оратор действительно мог убедить свою аудиторию в необходимости того или иного действия. А можно было и переубедить сограждан, заставить их отказаться от прежнего мнения. Всё это способствовало реальному, а не фиктивному демократизму политической системы. Принятие решений было не монополизировано «группами влияния», не предрешено заранее. Оно происходило «здесь и сейчас», непосредственно в ходе дискуссии и голосования.
К тому же, в отличие от современных условий, масса граждан, голосующих в народном собрании, не была скована никакой партийной дисциплиной. Политические группировки существовали. Но они имели небольшие размеры (по несколько десятков человек каждая) и включали в себя только политиков-профессионалов, членов элиты. Даже объединившись все вместе, они собственными голосами не смогли бы обеспечить желаемого результата. А демос голосовал так, как считал нужным. Манипулировать им было практически нельзя, его можно было только убеждать! Это тоже препятствовало предварительным закулисным сговорам.
