ДИНА, 29 ЛЕТ: Свобода для меня – возможность быть в одиночестве. Я вот осознала, что лишена этого. Потому что обстоятельства так сложились. Есть, к сожалению, человек в моей жизни, которого я вынуждена терпеть. Мириться с его присутствием. В этом плане, я не свободна. Я потому люблю, когда работаешь много, или уезжаешь куда-нибудь один. Там есть это атмосфера, что есть все вокруг и ты один. Мне кажется, что люди сами по себе одиноки. Потому что мы ощущаем только себя. Вот например, если кого-то ущипнут, я же не чувствую его боли. Я только разумом понимаю, что да, ему больно. Но сама я этого не чувствую. И вот этот фактор, то, что мне нужно все время думать о чувствах другого человека, которого я в свою жизнь не звала, это и есть несвобода. Я может социопат, не знаю. Но другие люди меня угнетают. И вот это необходимость терпеть их, меня повергает в состояние рабства. Я бы даже сказала, внутреннего ощущения запертости. Мне говорят, что я анархист, что свободна, потому что делаю все, что хочу. Для многих свобода – это что? Это возможность думать и творить, что душе угодно. А мне кажется, что даже тот же Серебряников, сидящий под домашним арестом, свободный человек. Потому что у него дух не сломлен. А у меня сломлен. Нет, я абсолютно несвободный человек.
ГГ: В последний день, большую часть времени, мне хочется провести одной. Я в районе четырех каналов. Смотрю, как туристы кидают мелочь в воду. Мутная гладь поглощает их дары с глухим бульканьем. Где-то на глубине, дно укрыто медной мозаикой. Что они загадывают, пока бросают монеты в воду? Хотят ли они вернуться? Я бы вернулась. Говорят, тут есть где-то берега омываемые ваттовыми морями. Дважды в день вода уходит во время отлива, и люди гуляют между островами по дну. Такой горизонтальный альпинизм. Почему-то мне кажется, что именно там и можно ощутить эту пресловутую свободу. Все ее ищут, но никак не могут найти. Даже в этом городе. А тут, есть ваттовое море. Пусть это будет моя гипотеза на следующий раз. Я не спрашивала об этом Панка. Это было единственное место, которое мне не хотелось олицетворять с его фразами. Наверно он бы сказал, что она утонула во время прилива, или что не успела вернуться вовремя.
ГГ: В последний раз я иду к месту встречи. Китайский квартал.
ГГ: Я протягиваю ему обрезанные оранжевые шерстяные перчатки.
ПАНК: Пневмония.
ПАНК: Ее звали Ирма.
ЭПИЗОД 15.
