Политэкономия войны. Заговор Европы полностью

Французский парфюмерный магнат П. Коти в том же январе опубликовал статью «Страна красного дьявола». Коти призвал к крестовому походу против Советского Союза «во имя спасения мировой культуры и цивилизации», на что был готов лично пожертвовать 100 миллионов франков. Коти: «Нужен год лишений и бедствий для европейской армии крестоносцев, но зато можно быть уверенным, что через год от большевиков останется только мокрое место»⁴⁹⁹.

У Черчилль в 1932 г.: «подчинить своей власти бывшую русскую империю — это не только вопрос военной экспедиции, это вопрос мировой политики... Осуществить ее мы можем лишь с помощью Германии...»⁵⁰⁰. «Враждебность Черчилля к коммунизму, — отмечал Э. Хьюз,— граничила с заболеванием. И действительно, разве не сам Черчилль выступал за то, чтобы Германия была превращена в бастион против России, и разве не это делало германский фашизм?»⁵⁰¹ Первая попытка реального воплощения этих планов произошла полгода спустя после прихода Гитлера к власти — летом 1933 г. был подписан «Пакт четырех» — Англии, Германии, Франции и Италии. Четыре державы принимали «на себя обязательство... осуществлять политику эффективного сотрудничества с целью поддержания мира... В области европейских отношений они обязуются действовать таким образом, чтобы эта политика мира, в случае необходимости, была также принята другими государствами»⁵⁰². Пакт, подтверждая обязательства государств по Локарнским договорам 1925 г., устанавливал равенство прав Германии в области вооружений. Фактически Пакт был направлен на разрушение Версальской системы и Лиги Наций. Он не был ратифицирован из-за разногласий между его участниками⁵⁰³.

Свою оценку Гитлеру У Черчилль дал в 1935 г. в книге «Великие современники»: «Хотя никакие последующие политические действия не могут заставить забыть неправильные деяния, история полна примерами, когда люди, добившиеся власти при помощи суровых, жестоких и даже устрашающих методов, тем не менее, если их жизнь рассматривается в целом, расцениваются как великие фигуры, деятельность которых обогатила историю человечества. Так может быть и с Гитлером»⁵⁰⁴. «В мире, объятом пламенем революционного пожара, представитель английской буржуазии и лидер германского нацизма были на одной стороне баррикад. В классовом подходе к оценке событий у них было полное родство душ. «Фош, Хейг, Клемансо, Гинденбург, Муссолини, Гитлер... — писал Э. Хьюз. — Перед ними Черчилль снимал свою шляпу, они принадлежали к его миру»»⁵⁰⁵. В 1936 г. член парламента от консерваторов заявлял: «Пусть доблестная маленькая Германия обожрется... красными на Востоке»⁵⁰⁶. Общий лозунг консерваторов призывал: «Чтобы жила Британия, большевизм должен умереть»⁵⁰⁷. Сын Черчилля, Рандольф, в то время говорил: «Идеальным исходом будущей войны на Востоке был бы такой, когда последний немец убил бы последнего русского и растянулся мертвым рядом»⁵⁰⁸.

Изменений в этом отношении не произошло и когда премьер-министром стал Чемберлен. По словам К. Кута: премьер-министр «по существу желает доминирования в Европе нацистских идей из-за своего фантастически негативного отношения к Советской России». М. Карлей: «идеологизированное видение Советского Союза буквально пропитывало собой англо-французские правящие круги»⁵⁰⁹. Другой американский историк, Ф. Шуман, отмечал, что многие политические деятели Англии, Франции и США считали, что «предоставление фашистской тройке свободы рук... приведет к германо-японскому нападению на Советский Союз»⁵¹⁰.

Британская разведка считала настоящим врагом Советский Союз, точно так же думал и французский генеральный штаб⁵¹¹. «Эта антисоветская настроенность вела к тому, что разведсводки намеренно искажали данные о военном потенциале Советского Союза. Никто и слышать не хотел о достоинствах нежелательного и опасного союзника. Технические -доводы о недостатках в вооружении Красной армии, — по мнению М. Карлея, — просто маскировали антикоммунистическую настроенность некоторых идеологов»⁵¹². Примечательно, что, когда О. Паласс, французский военный атташе в Москве, предоставил информацию о внушительной боеспособности советских вооруженных сил, хотя в ней не скрывались факты о недостаточной наступательной мощи, он был подвергнут яростным гонениям со стороны начальства⁵¹³.

Британская и французская пропаганда в данном случае шла вслед за геббельсовской, которая именно этими тезисами поднимала воинственный дух немцев. Так, в ответ на вопрос одной из его пропагандистских брошюр: «Почему Германия выиграет войну, если она будет сражаться на два фронта?», говорилось: 1. Британия не присоединится к антигерманской стороне... 2. Красная армия находится в совершенно отчаянном состоянии... Советский Союз не может вести победоносную войну...»⁵¹⁴.