Политэкономия XXI века полностью

Д. Сакс указывает на углубление культурных, географических, расовых и классовых различий: «Америка стала страной посторонних. А это отчуждение сопровождается снижением доверия » . По словам социолога Б. Патнэма, американцы «уходят в глухую оборону», особенно в крупных городах, где проживают различные этнические группы, не знающие друг друга и не доверяющие друг другу В результате страдает всякое реалистичное понимание жизни «других»» [406]. Не случайно проблема сохранения «социального единства» (Social cohesion) приобретает все большую остроту в последнее время [407].

Разрушение социальной ткани общества ведет к нарастанию ощущения понижения безопасности в американском обществе, что связано с усилением тревожности [408]. «Своего рода закрытые общины, отгороженные от других, которые стали расти, как грибы, в пригородах в 70-х и 80-х гг., рассматриваются многими как наглядные символы полной недоверия, распавшейся на мелкие единицы и изолированной Америки», — пишет Ф. Фукуяма. По его мнению, «закрытые общины пытаются воссоздать внутри своих стен подобие физической безопасности» [409].

Наиболее ощутимо разрушение социальной ткани общества проявилось в падении доверия к демократическим институтам. «Мы либо имели дело с абсолютно грязной игрой, либо рехнулись, — восклицали герои книги М. Льюиса, непосредственные участники событий, предшествовавших Великой рецессии. — Мошенничество было настолько очевидным, что мы испугались, не подорвет ли оно нашу демократию » [410]. «Грядет кончина демократического капитализма» [411].

«Еще одной жертвой произошедшего стала вера в демократию, — подтверждал Д. Стиглиц. — В развивающемся мире люди смотрят на Вашингтон и видят систему управления, позволяющую Уолл-стрит диктовать правила, которые работают на обеспечение корыстных интересов и ставят при этом под угрозу всю мировую экономику… Уолл-стрит получила деньги в таких количествах, о которых даже самые коррумпированные руководители в развивающихся странах никогда и не думали в самых светлых своих мечтах» [412]. На эти деньги покупается, прежде всего, государственная власть и политическое влияние.

«Богатые… платят за дорогие избирательные кампании президентов и конгрессменов… — отмечает в связи с этим Д. Сакс, — и богатые получили контроль над политической системой» [413]. Д. Сакс поясняет, как это происходит: «В Америке все дороги во власть идут через телевидение, а доступ к нему зависит от наличия больших денег. Данная простая логика отдала американскую политику в руки богатых, влияющих на неё, как никогда прежде» [414]. Другим инструментом являются «корпоративные взносы в пользу избирательных кампаний, (которые) все больше подрывают демократический процесс, и делается это с благословения Верховного суда США» [415].

Если следовать древнегреческим представлениям об обществе, то современная политическая система США весьма далека от демократии. Платон скорее определил бы ее как олигархию — власть, определяемую наличием денег. Платон также описывает и процесс перехода от правления, названного им тимократией, к олигархии: «кладовая у каждого дома полна золота, губит это правление; ибо богатые изобретают, на что его потратить, и для этого изменяют законы, которым не повинуются ни сами они, ни жены их…». «Жадные до денег… они будут трястись над собственными деньгами, так как чтут их и собирают скрыто, чужие же тратить им понравится…». «По склонности смотреть друг на друга и подражать таким же, как все они, делается и простой народ… простираясь далее в стяжательстве, граждане чем выше ставят деньги, тем ниже добродетель », — это противоположные чаши весов [417].