— «Стратегия — 2020» правительственная программа развития России, подготовленная либертарианцами 1990-х, предусматривающая «радикальное сокращение прямого участия государства в экономике» [512]. Начать предлагается с тотальной приватизации государственной собственности, в частности, в 2012–2017 гг. таких высокоприбыльных и высоколиквидных активов, как «Роснефть», «Зарубежнефть», «Транснефть», «Аэрофлот», «Уралвагонзавод», «РЖД», «Совкомфлот» и т. п. на общую сумму, по разным оценкам, 2–6 трлн руб. [513] Причем приватизация будет проводиться не за счет продажи долей, принадлежащих государству, а посредством дополнительных эмиссий акций. Вследствие этого, средства от приватизации достаются не бюджету, а самим корпорациям [514]. Нетрудно догадаться, у кого окажутся эти золотоносные активы. По крайней мере, имеющий в этом деле, наверное, наибольший в мировой истории опыт, А. Кох в подобной ситуации не сомневался: «в результате этого перераспределения богатств (приватизации) богатые опять станут богаче, потому что они купят собственность, которая будет приносить доход» [515]. Возможен и другой исход: активы могут достаться иностранным инвесторам, но это порождает лишь новую угрозу [516].
— предложение правительства передать средства суверенных фондов, государственный долг, и наконец, пенсионные накопления, всего порядка 10 трлн руб., в управление коммерческой структуре — ОАО Росфинагентство, учредителем которой выступит государство [517]. Очевидно, форма ОАО выбрана не случайно, так как страсть к приватизации рано или поздно приведет Росфинагентство туда же — на фондовую биржу, и, очевидно, с теми же последствиями.
— предложение по инициативе одного из ведущих миллиардеров М. Прохорова, Российского Союза промышленников и предпринимателей (2011) по реформированию трудового законодательства. Понимание его направленности дает пункт
— заявление вице-премьера РФ А. Дворковича: «Мы не можем себе позволить одновременно иметь очень высокий уровень социальной защиты в системе, построенной на патерналистских принципах, одновременно очень большую армию и одновременно очень большой объем госсобственности, но еще и заодно очень низкие цены на энергоносители внутри страны» [519]. Очевидно, пришла пора скинуть вуаль и показать истинное лицо российского либерализма…
Несмотря на все проблемы, порождаемые социальным неравенством, на них можно было бы закрыть глаза. Ведь если взять для оценки состояний миллиардеров срок не 20 лет, а три-четыре столетия, то российские миллиардеры практически ничем бы не выделялись на фоне своих коллег из, например, таких благопристойных стран, как Англия, США или Франция. И не только размерами, но и во многих случаях способами создания стартовых капиталов. Взять, например, «баронов-разбойников» в США второй половины XIX — начала XX в.; или колониальный беспредел просвещенных европейцев, который, по словам Г. Уэллса, приводил «к ужасающим зверствам» [520]; или образцовую Швецию, где, по словам П. Энглунда, «липкие от крови фамильные состояния, (созданные во время войн XVI–XVII вв.) в некоторых случаях существуют и поныне» [521]. Однако у современной России на то, чтобы стать цивилизованным государством, нет столетий, нет даже десятка лишних лет.
Проблема
