Реакцию англичан даже на попытку практической реализации подобной идеи нетрудно предсказать — Англия боролась против нее на протяжении всего своего существования. И на этот раз премьер-министр Великобритании Т. Блэр заявит: я обещаю «не иметь ничего общего с европейским сверхгосударством» и «неизменно отстаивать британские интересы и нашу независимость» [601]. Но наиболее четко позицию Англии выразила М. Тэтчер: «Создание нового европейского сверхгосударства… противоречит здравому смыслу… Наступил момент, когда мир должен наконец взглянуть на него открытыми глазами; если это возможно остановить; если нет — ограничить его и справиться с ним», «идея Европы, я подозреваю, в немалой мере использовалась для надувательства», «Европа — это синоним бюрократии», «наднационализм заслуживает еще большего осуждения (чем национализм), поскольку он предполагает подчинение целых государств», Европейский Союз «не является демократическим, не будет демократическим, да и в принципе не может стать таковым», Европа — «колосс на глиняных ногах, чьи отчаянные попытки добиться серьезного отношения вызывают смех» и т. п. [602]
Но это было только началом. Разногласия между Англией и континентальной Европой носили еще более фундаментальный характер, чем даже государственные или национальные интересы: Подчеркивая роль Англии в установлении «нового мирового» порядка, М. Тэтчер заявляла: «Без твердой поддержки Великобритании администрации Рейгана вряд ли удалось бы удержать своих союзников на правильном пути. Я глубоко уверена, что именно то, что мы с Рональдом Рейганом разговаривали на одном языке (во всех отношениях), убеждало и друзей, и врагов в серьезности наших намерений» [603].
