После этого по мере того, как власть начала «заливать деньгами» низовой протест, а полиция и спецслужбы ужесточили контроль за организаторами манифестаций, протестная волна пошла на спад. И прибывший в Марокко помощник госсекретаря США по политическим делам Уильям Бернс 27 февраля заявил в Рабате, что Марокко — это успешная
Однако большинство экспертов убеждено, что данная американская оценка ситуации в Марокко чрезмерно оптимистичная и преждевременная. Хотя король Мохаммед VI сообщил 9 марта, что приступает к политическим реформам (в частности, было объявлено, что в будущем премьер-министр будет избираться парламентом, а не назначаться королем)[218], вскоре Надия Ясин, дочь лидера очень влиятельной в стране исламистской организации «Справедливость и благочестие» Абдессаляма Ясина, заявила, что объявленные королем реформы
Тогда же «Движение 20 февраля» сообщило, что намерено продолжить практику массовых протестных выступлений (мирных шествий) до тех пор, пока не будут проведены конституционные реформы. А на этом фоне начали радикализоваться и многочисленные берберские организации, которые резко активизировались сразу после заявления монарха о начале конституционных реформ[220]. Берберы, в частности, заявили, что отвергают существующую «Консультативную комиссию по регионализации», а также заранее не признают будущую новую Конституцию, если в ней берберский язык не будет признан в качестве официального.
20 марта в столице Рабате и крупнейшем городе страны Касабланке прошли крупные протестные акции и столкновения манифестантов с полицией (вновь, как и ранее, организованные через Facebook).
А одновременно в Марокко «всплыла» еще одна проблема, имеющая отчетливые внешнеполитические измерения. В германском бундестаге возник скандал, связанный с обсуждением вопроса о поставках Марокко современных вооружений[221].
Причем в этом скандале сразу обозначились «две стороны медали». Первая заключалась в том, что король якобы может использовать эти вооружения для силового подавления демократической оппозиции. Вторая же касалась давно начатого проекта стран ЕС во главе с Германией создать в Марокко гигантские гелиоэнергетические «поля», которые призваны снабжать солнечной энергией не только страны региона, но и экспортировать электроэнергию в Европу.
В ходе скандала выяснилось, что значительную часть «гелиополей» предполагается строить на территориях Западной Сахары, которые большинство стран ЕС считает незаконно аннексированными Марокко. И германские депутаты тут же предположили, что поставляемое Германией оружие может быть использовано войсками короля Мохаммеда VI для подавления сопротивления западно-сахарского Фронта ПОЛИСАРИО.
4 апреля еще одна крупная манифестация в Касабланке проходила (и опять сопровождалась столкновениями с полицией) под лозунгами «нет коррупции», «конец социальной несправедливости» и «люди хотят положить конец авторитаризму»[222]. Причем, как сообщают эксперты, среди демонстрантов было очень много исламистов из движения «Справедливость и благочестие», которые требовали отмены 19-й статьи Конституции, провозглашающей короля религиозным лидером страны.
А 28 апреля в наиболее популярном среди иностранцев кафе «Аграна» в Марракеше произошел теракт с использованием дистанционно управляемой бомбы, в результате которого погибли 16 иностранных туристов и 23 человека были ранены. Причем глава МВД Марокко Т. Черкауи заявил, что теракт, судя по его характеру, совершен боевиками АКМ[223].
После свержения в 1952 г. короля Фарука I в результате военного переворота власть в Египте всегда контролировали военные. И в этом смысле политический режим в стране был — при некотором «демократическом» антураже — пусть не слишком жесткой, но вполне реальной военной диктатурой.
После длительного периода советской поддержки Египта в рамках противостояния «капиталистического» и «социалистического» блоков произошла — уже при президенте Анваре Садате — переориентация правящей военной элиты на США. Мирный договор Египта с Израилем, результатом которого стала широкая экономическая и военная американская помощь ($1,5 млрд. ежегодно) закрепил этот альянс. Но одновременно привел к резкому (включая вывод страны на много лет из Лиги арабских государств) ухудшению отношений с остальным арабским и исламским миром.
