– … что я только что кончил есть вкусного тушеного барашка, держу в кармане свежую сигару «маканудо» и хочу выкурить ее, чтобы заверить свой ужин, – закончил за него Бейли, проводя ладонью по короткой щетке седых волос. – Когда тебе пятьдесят и у тебя простата больше баскетбольного мяча, остается мало способов получить наслаждение от жизни. Человеку нужна свобода, разве не так, Ленни?
Рейзенберг посмотрел на него и решил, что лучше момента не придумаешь, даже если ждать миллион лет.
– Это напоминает мне об одной штуке. – Он сунул руку в карман своей спортивной куртки, достал оттуда конверт с эмблемой «Мэдисон-сквер гарден» и протянул его через стол.
Бейли уставился на конверт, держа руки под столом.
– Господи, – пробормотал он. – Что это?
– Маленький подарок, Стив. От «Никербокеров» Нью-Йорка мне и от меня тебе.
– От «Никеров»?
– Угу.
– Господи. – Бейли нервно сглотнул, над столом появилась рука и протянулась к конверту. Он взял его осторожно, словно конверт был слишком горячим и Бейли боялся обжечься, затем открыл и заглянул внутрь.
Его глаза расширились от удивления.
– Господи, – повторил он в третий раз, покачивая головой. – Но ведь это абонемент на весь баскетбольный сезон!
– Если быть точным, на оставшуюся часть сезона, поскольку сейчас уже январь, – заметил Ленни. Он посмотрел на Бейли. – Ты чего качаешь головой?
– Я не качаю.
– Качаешь. Если тебе не нравится мой подарок…
– Ну, конечно, нравится, ты ведь знаешь. Как это, черт возьми, может не нравиться? Но поскольку Рождество уже прошло, должна быть какая-то другая причина, по которой ты даришь его мне, и я не уверен, что хочу эту причину знать.
– Ты причиняешь мне боль, Стив. – Ленни отрезал вилкой кусок творожного пудинга, который он заказал на десерт. – Абонемент принадлежит тебе, безо всяких обязательств с твоей стороны, потому что мы друзья, правда? – Он ухмыльнулся. – Разумеется, раз ты заговорил об этом, есть кое-что…
– Что-то я не заметил, что говорил об этом.
– Не говорил о чем?
– О чем-то. – Бейли задумчиво уставился на конверт, словно взвешивая его на открытой ладони, а спустя несколько секунд покачал головой и сунул его в карман. – Но раз ты поднял вопрос, что я могу оказать тебе ответную услугу, прошу тебя высказать предложения. Только имей в виду, что я законопослушный американский гражданин, если это не нарушает моих интересов, разумеется.
Ленни кивнул, доел кусок творожного пудинга и вытер губы салфеткой. Затем он наклонился вперед и объяснил Бейли, что от него требуется.
– Мне нужно все, что ты можешь достать, – закончил он. – Грузовые декларации, накладные, коносаменты – в общем все. Чем больше, тем лучше.
Бейли посмотрел на него.
– Эта компания «Завтра» в России – она занимается воздушными перевозками или морскими?
– Насколько я знаю, и тем и другим. Это имеет значение?
– Могло бы упростить мою работу. Дело в том, что девяносто процентов импортных и экспортных транзакций регистрируются сейчас электронным способом, так что информация, которую я получаю из своего компьютера, практически совершенно свежая. Однако существуют различные системы в зависимости от метода транспортировки.
– Разве они не согласовываются между собой?
– Конечно согласовываются. Как я сказал, нет никакой проблемы организовать глобальный поиск, я просто хотел сэкономить время.
Бейли почесал голову.
– Насколько срочно тебе это требуется?
– Желательно было бы получить ее пять минут назад, – улыбнулся Ленни. – И даже это может оказаться слишком поздно.
Бейли надул щеки и медленно выпустил воздух в задумчивом выдохе.
– Когда ты делаешь подарки своей жене и детям, ты всегда ставишь им такие гребаные условия?
Ленни покачал головой.
– Семейная любовь не требует условий. Со сквернословящими спортивными болельщиками, вроде тебя, я общаюсь только по необходимости.
Бейли ухмыльнулся.
– Тогда поторопись, задница, и позови официанта, чтобы он принес тебе счет, – сказал он.
– Майкл Кейн!
– Нет, это Том Джонс.
– Том Джонс – певец. Вопрос состоял в том, какой британский актер работал шахтером прежде, чем стал знаменит.
– Я видел его в кинофильме о вторжении марсиан, Бок…
– Там у него была роль второго плана, а это не одно и то же. К тому же Том Джонс играл там гребаного могильщика.
– Да нет же, говорю тебе, что могильщиком был Род Стюарт, а Том Джонс…
– Послушай, кретин, я не хочу больше говорить о Томе Джонсе, понял? Если это не Майкл Кейн, значит, речь идет о Ричарде Харрисе.
– Кто этот Ричард Харрис, черт побери?
– Боже милостивый, с какой ты планеты? Это парень, который…
– Эй, Бок, как дела? – прервал спор Ленни Рейзенберг, стоявший у входа в домик из гофрированного железа.
