Восстановивший против себя за Севастополь Россию, не поддержавший в 1866 г. Австрию и умышленно брошенный теперь Англией, мечтательный и робкий по натуре Наполеон III слишком поздно увидел, какою игрушкою был он в руках своего коварного союзника. Окончательно потеряв поэтому голову, он при полной неготовности сам объявил войну Пруссии и спустя месяц после начала военных действий ехал уже в Германию в качестве пленного. Спустя еще пять месяцев в богато украшенном картинами былых побед французов над германцами зале Версальского дворца Вильгельм I провозглашен был императором единой Германии. Наконец, еще через четыре месяца снова разоренная и еще раз духовно надломленная Франция отодвинута была за те границы, до которых в 1552 г. довели ее Капетинги.
С ослаблением же Франции, образованием Германской империи и Итальянского королевства и теми переменами, которые были внесены войною 1877–1878 гг. на Балканах и деятельностью английской дипломатии на Скандинавском полуострове, на шахматной доске Европы почти все фигуры оказались придвинутыми к востоку и занявшими по отношению к нашей границе следующее положение.
1. Скандинавские государства. Еще перед Севастопольскою войною, желая нарушить наши добрососедские отношения со Скандинавскими народами, английский кабинет посредством печати поднял заведомо ложную тревогу о том, что будто бы Россия ищет выхода к Атлантическому океану через Норвегию и наметила для этого гавань Викторию[20]. Затем, чтобы сделать эту скверную выдумку более правдоподобной, в ноябре 1855 г., тогдашние союзники Англии и Франции подписали в Стокгольме со Швецией и Норвегией договор, по которому Скандинавские государства обязывались не уступать, не обменивать и не позволять России занимать какой бы то ни было участок шведско-норвежской территории. Со своей стороны, Англия и Франция обещались в случае надобности поддержать шведского короля войсками и флотом.
Измыслив, таким образом, предлог и официально взяв под свое покровительство Скандинавские государства, Англия с этой базы распространила свое влияние на Финляндию и начала постепенно превращать Финляндию в свой политический авангард, Швецию – в финляндский резерв, а Норвегию оттягивать под собственное крыло, чтобы обеспечить себе пользование норвежскими бухтами при наступательной войне с очередною континентальною державою на Северном море.
2. Германия. Превратясь со времени своего объединения в несколько раз увеличенную Пруссию, эта могущественная военная держава привлекла к себе три четверти нашего внимания и сил.
3. Австро-Венгрия. Вытесненная из Италии и Германского союза, она повернулась в противоположную сторону, т. е. частью к востоку, а главным образом – на Балканы[21].
Вот, собственно говоря, когда и в каком виде сказались результаты нашего участия в коалициях, наших войн за освобождение Европы и ошибочного понимания нами «равновесия сил». Деятельно помогая Англии валить Францию, мы упустили время, когда с половиною войск, дравшихся на западе, смело могли пробить себе путь к южным морям. А свалив Францию, мы тем самым ослабили полезный нам противовес и дали возможность Англии придвинуть к нашей границе всю континентальную Европу, которая, в свою очередь, давлением на наш правый фланг помогла Англии парализовать наши действия на всем нашем фронте от устьев Дуная до Желтого моря…
После всего сказанного нетрудно, вернее страшно легко понять и истинный смысл событий, представляющих собою органически сросшееся с событиями прошлого столетия продолжение их.
Сделавшись единственною обладательницею морских путей и распространив свое политическое и экономическое господство на большую часть земного шара, Англия напрягала и продолжает напрягать все усилия к тому, чтобы удержать за собою это исключительное положение, и на всякую попытку со стороны других континентальных держав выйти в море смотрела и продолжает смотреть как на посягательство на ее жизненные интересы. Дважды разрушив поэтому наши морские силы и заблокировав нас с фронта таким образом, что в настоящее время единственным и уже полузакрытым выходом осталась одна Персия, Англия в то же время подготовлялась к действиям против очередного и последнего из ее серьезных соперников – Германии.
Хотя после войны 1870 г. германцы получили с Франции два миллиарда рублей, но это единовременное пособие, ушедшее большею частью на покрытие военных расходов, не сделало их ни богатыми, ни счастливыми. Уже скоро после войны недовольство накопившегося в городах рабочего населения начало выражаться в стачках, забастовках и покушениях на императора Вильгельма I (1878, 1883, 1884, 1885 гг.).
