Кампанию по следующим выборам нужно начинать в тот момент, когда выиграл предыдущие – это закон! Банальность о том, что в политику легко войти, но гораздо сложнее в ней остаться, вырисовывалась во вполне осязаемую реальность. Если б кто-то проанализировал количество моих публикаций в «Советской Онеге» в течение двух-трёх лет после избрания, как я в своё время изучал выходы Поликарпова, то увидел бы, что действующий депутат Савкин просто-напросто забил на округ и начхал на избирателей.
Нет, не то, чтобы я совсем не занимался Онежским районом. Что-то делал, куда-то писал, приезжал на важные и не очень мероприятия. И все это было как-то не системно, от случая к случаю. Иногда даже вывозил в округ семью.
Однажды мы с моим девятилетним сыном сели в машину и укатили по зимнику на самый запад района – на границу с Карелией отмечать с местными 23-е февраля 2012 года. Объехали несколько поселков. Во всех ДК я поздравлял с праздником, говорил, что на таких деревнях и посёлках держится вся Россия. Нашему появлению очень удивлялись. Депутаты таких мест не посещают, это моветон. Ребёнок узнал, что школы бывают деревянными, участвовал с местными пацанами в сельской «зарнице», ел кашу из походного котелка, пил парное молоко.
Получается, шумно напомнил о себе в медвежьем углу избирательного округа. Показал местным городского мальчика и развлек сына нетривиальной поездкой. В одном месте дорога шла прямо по льду моря. Была пурга. Мы вышли из машины. Вокруг насколько хватало глаз все было белоснежное.
– Стёп, вы по географии арктические пустыни проходили?
– Проходили.
– Смотри, вот она!
– Папа, а как они там живут без кинотеатра?
– Да хрен его знает. Надо, наверное, чаще к ним ездить…
Я понимал, что выиграть второй раз, в 2013 году будет непросто. Есть за что ругать, есть за что критиковать, даже мат, вырвавшийся из уст моего вчерашнего сторонника, меня бы не удивил. Да еще и выборы федеральный законодатель впервые назначил на сентябрь. Значит, вся кампания придется на непростой летний период. Опыта работы в таких условиях не было ни у кого. Меня посещала мысль – стоит ли вообще на это идти? Может, следует по-хорошему заняться одним большим профсоюзным делом, в котором я плаваю легко и свободно, как атлантическая селёдка в Белом море. И, отработав один депутатский срок, красиво сказать «аdios».
Я не стал делать выводы о своем рейтинге полагаясь на собственные ощущения. Узость взгляда, завышенное самомнение и дремлющая от нежности жены бдительность гарантировали ошибочность любых выводов.
Глава Холмогорского района, что под Архангельском, уже к середине первого срока впал в барство и стал чувствовать себя величайшим на свете несменяемым политиком Ангелой Меркель. Три зама вставали на вытяжку при его появлении, а секретарша без напоминаний бегала за суши на полдник по вторникам и четвергам. Уверенный, что дела идут хорошо, как никогда, Андрей Андреевич решил преуспеть и в стяжании богатств небесных, поэтому социологическим замерам предпочёл ежедневные медитации Сахаджа йоги. Программируя себя на победу в неотапливаемом помещении местного клуба, он сделал значительные успехи в деле пробуждения Кундалини, но оглушительно проиграл выборы своему же техническому оппоненту. «Конкурент» испугался итогов больше, чем глава. Разрыв был велик, почти как Ганг в самом широком месте. Пересчеты не спасли ситуацию. Антирейтинг главы-сектанта был настолько высок, что он уступил бы Нирмале Шриваставе, реши она баллотироваться от Холмогор, а ресурса подтасовать бюллетени не оказалось. Человеку, до того не и помышлявшему о регалиях, пришлось венчаться на царство, действующему главе уйти на пенсию, а Кундалини, съёжившись от разочарования, ползти обратно в сторону копчика. Поэтому я твёрдо решил смотреть правде прямо в зрачки и за полгода до выборов заказал социологическое исследование.
Результаты, которые «подарил» мне за немалые деньги социолог были ужасными. Узнаваемость ниже 50%. Удовлетворенность итогами моей работы ниже 10%. Готовность электората голосовать за местных деятелей типа корреспондента Сергея Горбунькова или председателя райсовета депутатов Петра Гузуна значительно выше, чем за меня. Одно вселяло надежду. Исследование показало, что усталости от меня нет, а антирейтинг невысок.
– Нет от тебя, Савкин, усталости у избирателей, – то и дело повторяла жена. Ей нравилось перед сном надеть очки и пролистывать социологию. – Я устала, а они нет, святые люди в Онеге.
– А это везде так. В юности они поют «Перемен, мы ждём перемен», а потом узнают, что Цой, когда писал эту песню ни о каких свободах на баррикадах не думал, а как вегетарианец, откушав пудинга с семенами чиа, хотел просто освободить сознание людей от стереотипов.
– И что, привычный мир рушится?
– Как он может обрушиться, когда у людей ипотека? Мир становиться ещё прочнее, на подпольные собрания по вечерам ходить не надо, а если устал можно просто поиграть в майнкрафт.
