Он должен был погибнуть.По всем военным ситуациям, по опыту суровой и жестокой действительности у него не было шансов выжить. Десятки раз он шёл в атаку впереди своих солдат на пулемёты. Он принял командование ротой, когда в строю осталось шестнадцать бойцов, и вновь повёл их в атаку, чтобы выполнить боевую задачу. Смерть стояла у изголовья, когда сутки пролежал без сознания на нейтральной полосе, осколок пробил лёгкие, прошёл под сердцем и остановился в нескольких миллиметрах от сонной артерии. Обширная газовая гангрена не оставляла шансов. Но онвыжил, один из немногих в дивизии, прошедший с нею от формирования до Берлина три с половиной года на передовой. За это время в ней трижды сменился состав. Пять ранений, из них три тяжёлых, и после каждого он вновь возвращался в свою часть.Семнадцатилетним мальчишкой уйдя на фронт после десятого класса, в конце войны он был уже капитаном, помощником начальника политотдела 171-й стрелковой дивизии, поднимая бойцов в свою последнюю атаку на рейхстаг… Именно в этот момент осколок снаряда ударил ему в грудь, туда, где сердце.
Моему старшему брату Илье, связавшему свою жизнь с армией и флотом, ПОСВЯЩАЕТСЯ
Илья. Зееловские высоты под Берлином. Март 1945 г.
Это рассказ о поколении, которого уже нет с нами, которое приняло на себя кровавый удар жестокой войны. Это правдивое повествование о политработнике на войне. Многие годы негативных явлений в политической жизни страны выработали скептическое, насмешливое и даже презрительное отношение к политработникам. Их считали обузой для командиров частей и подразделений, нагрузкой, которую приходилось терпеть. Но это не соответствовало действительности. Большинство политруков героически погибли, личным примером увлекая бойцов в атаку.
За туманной дымкой десятилетий покрывается забвением их подвиг. В литературе почти нет упоминаний о политработниках, это считается сегодня чем-то устаревшим, не соответствующим времени. А о тех политруках, кто лично испытал, что значит брать высоту и умирать на её склонах, кто выжил на передовой, пройдя через тяжелейшие испытания, не написано почти ничего.
Для пехотинцев, танкистов, лётчиков, расчётов противотанковых орудий вероятность погибнуть была примерно три к одному. Дожили до Победы, в основном, либо те, кому «повезло» быстро получить тяжёлое ранение, либо призванные «под занавес». Отвоевавшие на передовой «от звонка до звонка» являются счастливым исключением.
Автор считает своим долгом рассказать правду, которая ему известна доподлинно. Всё описанное в книге – это реальные исторические события, имена участников которых зачастую оставались лишь в наградных и похоронных листах. Некоторые сведения, не отражённые в боевых сводках, удалось почерпнуть из записных книжек главного героя, которые он вёл, несмотря на строгий запрет, из того, что рассказал лично и что написал сам.
Эти люди не были из железа, они так же, как и все, влюблялись и страдали, сомневались и отчаивались, боялись и преодолевали страх. Но им была свойственна высокая ответственность за порученное дело, осознавалась невозможность переложить её на других, спрятаться за чужой спиной.
Эта книга фактически написана её героем, автор лишь изложил то, что узнал из первых рук.
Чёрная пластинка с красным кружком посредине вращалась на заведённом патефоне, и в такт мелодии пара медленно кружилась по едва освещённой танцплощадке. Его звали Илья, её Лиля. Родные и друзья называли его Лёлей, Лёликом, и их имена такие близкие по звучанию, когда произносились вместе, сливались в единый, журчащий звук. Как и их сердца.
Им было по семнадцать. Они праздновали окончание школы. Тёплая, летняя ночь притихшего города окутывала их таинственной дымкой, и только когда они вступали в круг света, видно было, что они ещё здесь, и продолжают своё нескончаемое круженье, не в силах оторваться друг от друга.
– Мы с тобой никогда, никогда не расстанемся, правда?
– Правда.
– А когда мы поженимся?
– В этом году, когда мне и тебе исполнится 18.
– Так долго ждать, я уже больше не могу.
– И я не могу, но потерпи милый.
