Я выпрыгнул из щели, как вспугнутый кот, и перекатился к ДШК, хлопая по спине перепуганного "Ворону". Бомбовозы улетели, вывалив смертоносный груз, но два «мессера» все еще виражили, заходя на цель…
— Лети, сука, лети… — цедил я, поглаживая рукоятки. — Долетаешься…
— П-подаю, подаю, товарищ командир, — засуетился второй номер, теребя ленту.
Немецкий истребитель скользил на бреющем — заморгали крестоцветные огни пулеметов. Дорожки из фонтанчиков вспоротой очередями земли быстрой дугой потянулись ко мне, перечеркивая копанки бойцов.
— Огонь! — скомандовал я себе.
«Душка» замолотила, усылая навстречу пилоту трассирующий пунктир. Бронебойно-зажигательные пульки-грузила словно нащупывали огненными штрихами слабое место на «худом». То ли я пилота кончил, то ли тяги перебил, а только самолет, как шел с понижением, так и зарюхался брюхом в траву. Инерция подбросила его, швырнула, корёжа, и закувыркался «Мессершмитт», распадаясь на части и вспыхивая клубами огня.
— Долетался, сука такая?! — заорал я, тут же ловя в прицел второй «мессер», но тому уже досталось от зенитчиков. Истребитель потянул к своим, сея за собой серый шлейф — пробило бензобаки.
— А у нас тут зажигалочка… — выдавил я, нервно хихикая, и послал короткую очередь вслед улетающему стервятнику.
В первые секунды подумал огорченно, что промазал, но вот «худой» перевалил лесок, скрываясь из виду, и над верхушками деревьев всплыло оранжево-черное облачко.
— Есть! — завопил Воронин. — Тащ командир! Сбили! Ха-ха-ха!
А я еле встал с колен, опираясь на ДШК, такая усталость вдруг навалилась.
— Ничего, товарищ политрук, — изогнулись губы шепотом. — Сейчас полкотелка каши навернешь, и в строй!
Из газеты «Красная звезда»:
Глава 6.
Погромыхивало, как в грозу. С востока долетало глухое, невнятное буханье «арты», к небу тянулись косые шлейфы белесого дыма, расплывавшегося в вышине гнусным маревом, зато поблизости — тихо, как на кладбище. Даже солнце умерило свой пыл, и не жарит спину. Ну, хоть так…
Я осторожно, чтобы не ворохнулись кусты, выполз на самый край плоского холма, схожего с крымской куэстой. Вниз опадал пологий травянистый склон, незаметно выстилавшийся обширной лужайкой, плоской, будто пашня. Стоило задуть ветерку с юга, и порыв мигом донес отвратительный запах мертвечины.
Низина смердела трупами, как в том моем тошном воспоминании из будущего. Ни от одной мины не тянуло "сквознячком", но впереди, на пригорке, оплывал цементными боками гадский ДОТ, недобро щуря амбразуры — пара пулеметов скосила человек десять наших. Вон их тела, будто неряшливо раскиданное тряпье…
Я сжал зубы. Командиров бы тех вперед пустить, как живой щит. Знали же, что на смерть людей посылают! А зачем? Смысл какой?
Сам страшусь подобных ситуаций, паршивейших ситуаций, но наверняка и мне придется отдавать приказ, точно зная, что бойцы не вернутся назад. Но если парни выполнят свою задачу, их смерть не будет напрасной.
А здесь?
Я поправил каску, высматривая в бинокль хоть какую-то укромность, но нет — гладкая луговина. Ни кустика, ни бугорочка. Даже колючей проволоки, и той не накручено. Хоть в футбол играй…
Сзади зашуршал бурьян и, активно работая локтями, подполз Пашка.
— Тащ командир! Тьфу! — скривился он, отпыхиваясь. — Трава в рот лезет… Разрешите спросить!
— Спрашивай, — буркнул я, опуская бинокль.
— Чего смурной такой? — оскалился Ломов, мгновенно оправдываясь: — Никого поблизости! Полная приватность!
Я засопел, накачивая в себе свирепый дух, но лишь вздохнул обреченно.
— Вспоминаю ту поляну… — вытолкнул без охоты. — И с фланга не зайдешь, обязательно окажешься в секторе обстрела… А нам этот хренов ДОТ надо занять! Строго-обязательно! Приказ «Ни шагу назад!» уже вышел, не отступишь… — я мотнул головой, отгоняя глупого шмеля. — Знаешь, когда сюда угодил, разные мысли в голове шуровали. Уж я-то, экстраскунс! Да одним махом семерых побивахом! Ага… Вон они, фрицы, засели, и без пушки их не сковырнешь. Или без шапки-невидимки…
