Харрис открыл глаза и попытался понять, где он находится. Недавние события он помнил довольно смутно – какие-то наглые подростки били его ногами, затем его непонятно кто и непонятно куда тащил… В помещении, где он очутился, не было никакой мебели – не считая грубо сколоченного стола в углу и ржавого унитаза, в котором постоянно шумела вода. Это была настоящая камера – железные двери с каким-то хитроумным запором, зарешеченное окошко на самом верху, цементные стены и такой же цементный пол.
Харрису стало необыкновенно страшно. С трудом превознемогая боль, он поднялся с пола и, подойдя к дверям, постучал в них кулаком.
– Эй, кто тут есть? Откройте!- попытался закричать он, но голос капитана сорвался.- Я – капитан нью-йоркской полиции Харрис. Вы не имеете права меня тут держать! Мне пора на службу!…
С той стороны дверей послышался поворот ключа.
– А, очухался, наконец?- двери открылись, и на пороге появился какой-то китаец. Накачанные бицепсы его свидетельствовали, что это – настоящий боец.
Харрис решительно произнес:
– Кто вы такие и по какому такому праву держите меня здесь? Я – полицейский!…
Китаец очень вежливо улыбнулся и вдруг со всего размаху заехал Харрису в челюсть – тот, завывая от боли, отлетел в дальний конец камеры.
– Сэр, то что вы – полицейский, мы прекрасно и без вас знаем,- на удивление корректным тоном ответил китаец – манера разговора никак не вязалась с его поведением,- сэр, если я нечаянно причинил вам боль, простите…
Харрис утер рукавом пижамы кровь.
Китаец, обернувшись куда-то в сторону, произнес короткую фразу на незнакомом полицейскому языке – из всего услышанного он разобрал только одно слово – «Чанг».
Харрис заволновался.
Значит, я захвачен Чангом?
Совершенно верно,- ответил его мучитель.
– Но зачем? Зачем я вам понадобился?- недоуменно спросил полицейский.
– Дело в том, приятель, что в тюрьме для смертников сидит один очень нехороший человек – Салдам. Он приговорен к электрическому стулу. Но мой хозяин посчитал, что для такого негодяя простой разряд электричества – слишком легкая смерть. Дело в том,- продолжал китаец,- что он очень обидел одного из членов нашей семьи… Чанг поклялся наказать его самой жестокой смертью…
– А я тут при чем? Китаец вежливо заулыбался.
– Вы, сэр, находитесь тут в качестве заложника. Мы поставили мэру условие – или полицейские выпустят Салдама и передадут его в наши руки, или…- китаец продолжал улыбаться…
– Что – или?- не понял Харрис.
– …или нам придется скормить вас, сэр, любимой крысе нашего хозяина. Она сейчас сидит в специальной клетке, очень голодна – Чанг ее уже третий день не кормит…
В комнату вошел китаец постарше – по той почтительности, которую оказал ему боец, можно было догадаться, что это и есть сам Чанг.
Предводитель банды коротко кивнул китайцу помоложе – тот тотчас же исчез, но через несколько минут внес в камеру какой-то большой предмет, завернутый в красную материю.
Чанг вновь кивнул – охранник снял материю.
В руках у него была продолговатая клетка с ручкой наверху – видимо, для переноски. К торцу клетки было приделано что-то наподобие фехтовальной маски, вогнутой стороной наружу. Хотя до клетки было метра два или три, Харрис отчетливо увидел, что она разделена продольной сетчатой перегородкой, и в обоих отделениях – какие-то серовато-рыжеватые животные с голыми отвратительными хвостами. Это, вне всякого сомнения, были крысы.
Чанг подошел к клетке и ласково посмотрел на животных.
– Вот та, что побольше – это моя любимица,- ласково произнес он, обращаясь к Харрису.- Не правда ли, замечательный экземпляр?…
Харрис побледнел от страха и услышал гул крови в ушах.
– Она сейчас очень голодна,- продолжал Чанг,- но ничего,- он посмотрел на часы,- не долго ей мучиться… В любом случае, сегодня же вечером она сытно поужинает…
Харрис побледнел пуще прежнего.
– Но я не виноват!- закричал он,- я не виноват! Что я вам такого сделал?- с этими словами Харрис со стуком бухнулся на колени на цементный пол камеры и попытался схватить руку Чанга,- я не виноват, простите меня!…
Чанг брезгливо посмотрел на полицейского.
– А разве она,- он сделал короткий жест в сторону клетки,- разве она виновата, что голодна? Она очень хочет кушать и обязательно это сделает через…- Чанг посмотрел на часы,- меньше, чем через сутки. Она скушает либо вас, господин капитан, либо Салдама, хотя я бы предпочел, чтобы
– обоих. Харрис, в ужасе глядя на клетку, продолжая скулить:
– Но за что?… За что?…
– Давайте я лучше расскажу вам что-нибудь приятное,- очень вежливо обратился Чанг к полицейскому,- вот, например,- он указал в сторону
