– Сейчас кажется, что это так, но столь благоприятный для меня материал может лишь сделать еще более твердокаменными тех, кто выступает против меня, и победить их окажется еще труднее, чем я предполагал. И мне очень хотелось бы знать, как весь этот театр повлияет на колеблющихся.
– Но не повлияет на перспективы попасть в Белый Дом, не так ли?
Билли так и подпрыгнул на пружинах кожаного дивана.
– Не повлияет, если все пойдет, как по маслу. А если что-то будет не так?
– Что конкретно?
– Еще не знаю. Но вся эта, ситуация, какой бы благоприятной она сейчас ни казалась, вызывает у меня серьезнейшее беспокойство и тревогу.
Второе рабочее утро Такера оказалось поспокойнее. Как только он проверил журнал дежурств и убедился, что все его подчиненные находятся на своих постах, он занялся канцелярскими шкафами, стоящими у дальней стены служебного помещения. Он не планировал сразу приниматься за разборку дел, но его подмывало покопаться в них и разыскать тот самый листочек, на котором было написано его прежнее имя. Он понятия не имел, вел ли Уилл Генри Ли отдельное дело о задержаниях и арестах, но проверить не мешало. И если такое дело существует, то подобный документ явился бы единственным упоминанием в письменной форме о том, что Уилли Смит вообще жил на свете, и ради собственного душевного спокойствия он должен был этот документ уничтожить. Патрульный Венделл Бартлетт, в просторечии именуемый «Бадди», в этот день дежурил у рации.
– Начальник, вы ищете что-то конкретное?
Бадди Бартлетт, светловолосый, загорелый парень лет двадцати пяти, выглядевший, однако, гораздо моложе своих лет, похоже, единственный из всех патрульных искренне выказывал нечто, напоминавшее желание помочь новому боссу, и Такер был ему за это благодарен. Однако, Такер считал необходимым сохранять определенную дистанцию до тех пор, пока не будет уверен в каждом из своих подчиненных.
– Нет, Бартлетт, я не ищу ничего конкретного. Просто хочу ознакомиться с состоянием делопроизводства.
Бартлетт встал и подошел к шкафам.
– Боюсь, что тут все в страшном беспорядке. Лет шесть-семь назад тут был пожар, и бумаги просто выкидывали из окон, так что часть их намокла. А то, что удалось высушить, расставили, как попало, в этих новых шкафах, а то и просто покидали без разбора. Дела, заведенные после 1950 года, имеют цветные обложки, так что их легко отличить, а те, что были заведены раньше, – в простых серых папках, их все закинули вон туда, и в них всякая всячина, наверное, еще со времен основания города. И если вдруг нам понадобится отыскать что-то конкретное, придется как следует порыться.
Такер хмыкнул.
– Боюсь, что придется, если дело дойдет до этого.
– Начиная с 1950 года, введена двойная регистрация по фамилиям задержанных и по совершенным ими преступлениям. – Бартлетт выдвинул картотечный ящик, чтобы это продемонстрировать. – При каждом аресте мы заполняем формуляр в двух экземплярах, и один из них идет в пофамильную алфавитную картотеку, а другой – в предметную, в соответствии с предъявленным обвинением. А если обвинений несколько, то карточка заводится по самому серьезному из них.
– Нам надо будет завести копировальную машину, чтобы отражать случаи предъявления нескольких обвинений одному лицу сразу, – заметил Такер.
Тут у входа послышались шаги, и он обернулся. Высокий, плотно сбитый человек в летах в габардиновом костюме цвета загара и «стетсоновской» шляпе встал у стойки, снял шляпу и пригладил пальцами растрепавшиеся белоснежно-седые волосы.
– Доброе утро, Бадди.
– Доброе утро, шериф. Не думаю, чтобы вы были знакомы с нашим начальником Уоттсом. Начальник, это шериф Уиллис.
Такер узнал бы шерифа Уиллиса в любое время и в любом месте, независимо от возраста. А выглядел шериф лет на десять моложе своего возраста.
– Рад познакомиться с вами, шериф, – проговорил он, протягивая руку. – Рано или поздно я бы обязательно приехал к вам в Гринвилл. Но я рад, что вы к нам заехали. Можно угостить вас чашечкой кофе?
Скитер жал протянутую руку буквально мгновение.
– Нет, спасибо. Я тут по делу.
– Чем можем служить?
– Слышал, у вас в тюрьме сидит такой парень, Уилкс.
Такер поглядел на Бартлетта.
– Так точно, – произнес молодой полицейский. Затем он подошел к шкафу и вытащил оттуда папку.
– Мне он нужен по самогонному делу – заявил Скитер. – На его земле, по ту сторону от Уорм-Спрингса, я обнаружил агрегат.
Такер взял папку из рук Бартлетта и просмотрел дело.
– Городской суд приговорил его к десяти дням за лихачество и нанесение ущерба городскому имуществу. Он отбыл только шесть. У вас есть постановление?
– А разве это важно? – нетерпеливо спросил Скитер.
– Видите ли, если вы предъявите постановление мировому судье, то тот снизит срок до фактически отбытого. Тогда я имею право освободить его, а вы – арестовать.
– Послушайте, почему бы вам просто не передать его мне и сбыть с рук? Мне бы не хотелось ехать за ним еще раз.
