Теперь он собирался сделать именно это, но в голову ему приходило только одно: до чего же будет невыносимо больно, если она ему откажет. В ее каштановых волосах сиял отблеск огней из окон «паба», и хотя глаза ее были в тени, он знал, что они того же цвета. Он сделал глубокий вдох, и началась импровизация.
— Послушай-ка, Триш, я хочу быть президентом Соединенных Штатов. А ты хочешь быть первой леди? — Последовало недолгое молчание, и он бы дорого отдал за то, чтобы видеть в эти мгновения ее глаза. Ибо все остальное замерло неподвижно.
— Еще бы! — проговорила она совсем по-американски. — Только как на это посмотрят мистер и миссис Трумэн?
— С Трумэнами по этому поводу я пока еще не разговаривал, но Гарри понимает, что президентом может стать любой американский мальчишка, так что не вижу, с какой стати он будет возражать.
— А тридцатитрехлетние подполковники могут быть произведены сразу в американские президенты?
— Как правило, дается испытательный срок. Полагаю, что в этот период я попытаюсь пройти в конгресс или стать губернатором штата Джорджия.
— Разумно.
— И вдобавок, с моим безупречным послужным списком, ранением и всем прочим как они могут меня отвергнуть?
— Послушай-ка, нахал, если тебе на службе у дяди Сэма прострелили жопу, это еще не значит, что все так и попрутся за тебя голосовать. Сам понимаешь, в жопу ранили не одного тебя.
— Люблю, когда ты выражаешься заборными словами!
— Не уходи от темы!
— А что у нас за тема?
— Ты делаешь мне предложение.
— Ага, точно. И ты даешь мне ответ?
— Да.
— Какой же?
— Тот, что слышал.
Тут он разинул рот. А она снизу прикрыла его своим кулачком.
— Это правда?
— При определенных условиях.
— Твое положение при заключении данной сделки наивыгоднейшее. Назови их.
— Во-первых, ты должен сделать предложение по всем правилам.
— Патриция Ворт-Ньюнэм, я люблю тебя, я действительно тебя люблю и хочу, чтобы ты стала моей женой и матерью моих детей. Пойдешь ли ты за меня замуж?
— Очень мило. Второе условие: я не могу быть целый день просто женой политика. Ты должен купить мне ферму.
— Куплю тебе что угодно, чтобы заручиться фермерскими голосами.
— Я серьезно.
— А я тем более. В штате Джорджия фермерские голоса решают все.
— Значит, договорились.
— Других условий нет?
— На сегодня хватит.
— Господи, как же я люблю тебя, Триш!
— А я тебя тоже люблю, Билли Ли. Отвези меня домой, и я докажу тебе это.
И пока они блуждали по задворкам в поисках такси, она стала расспрашивать насчет капитана в «пабе».
— Военные истории, — отвечал он. — Этот капитан рассказал мне самую скверную из слышанных мною военных историй. Ты правда согласна выйти за меня замуж?
— Если пообещаешь мне никогда не рассказывать военных историй.
— Условия, сплошные условия!
Он обнял ее, и они пошли вперед, тесно прижавшись друг к другу.
Старшина Хомер Баттс, известный всем по прозвищу «Санни», стоял под лучами солнца в ясный, весенний день 1946 года по стойке «смирно» на бейсбольном поле средней школы в Делано. А в одном ряду с ним находился еще тридцать один уроженец Делано в армейской, флотской форме и в форме морских пехотинцев.
Санни было скучно. Банкир Хью Холмс травил баланду о воинской службе, чести и самопожертвовании, а у Санни эта служба уже вот где стояла, и все прочее тоже. Ну, во время войны все это было еще о'кей; надо же было чем-то кровь разогревать, но вот уже почти целый год самой трудной для него работой было играть в покер и ждать, ждать и ждать демобилизации.
Он окинул взглядом переполненные трибуны. И головы поворачивать не надо. Они пришли сюда поглядеть на него, а не на всех этих шутов гороховых. Парень из нашего города, получивший больше всех наград в штате Джорджия. Не исключено. А, черт, он чуть было не огреб Почетную медаль Конгресса, чуть было не огреб. Кто-то, однако, торпедировал его по дороге. Дружок, писарь из ротной канцелярии, намекнул на это дело. Вот дьявольщина, если бы он получил еще и это, то был бы так же знаменит, как Один Мерфи, и получил бы на киностудии контракт, как и Мерфи. Внешность у него достаточно привлекательная. Уж, конечно, более привлекательная, чем у Мерфи.
Он великолепно знал, как он выглядит, стоя на этом бейсбольном поле в форме, которую этот старик-немец сшил за два блока «Лаки Страйк». Рост, конечно, не такой, какой бы ему хотелось, всего пять футов девять дюймов, но за время службы он прибавил в весе, и теперь в нем сто семьдесят пять фунтов. Если бы у него были эти лишние двадцать фунтов, когда он кончал среднюю школу в Делано, он бы наверняка получил футбольную стипендию в университете штата Джорджия или Алабаме, а то и в Оберне.
Как заверили люди знающие, скорость у него была, а вот габариты подкачали. А теперь он даст своим светлым волосам отрасти. Девчонки устали от парней, похожих на солдат даже прической. А еще он купит парочку броских костюмов на деньги, выигранные в покер, и еще останется на хороший подержанный автомобиль. Может быть, даже с открытым верхом.
