При первой встрече девушка Кира показалась полковнику МВД Гурову тихим невинным существом. Но все изменилось после того, как она неожиданно попросила сыщика помочь ее любовнику, которого обвиняют в убийстве знаменитого спортсмена. Ничего не подозревающие полковники Гуров и Крячко согласились помочь девушке и почти сразу же оказались втянутыми в страшную круговерть событий. Засады, погони, схватки с бандитами и «оборотнями в погонах» — все как в борьбе без правил, в которой выжить может лишь один…
Гуров смотрел на жену и думал, что осень наступила в этом году вовремя и в полном соответствии со всеми признаками. Пожелтели деревья в парке, театр вернулся с каникул, и начались активные репетиции нового спектакля. И, как всегда, Мария отдает всю себя работе над новой ролью, и, как всегда, злится и сердится, потому что ей кажется, что ничего у нее не получается.
— Нет, нет, нет! — металась по квартире Маша, стискивая виски кончиками пальцев. — Не так! Все совсем не так! Это же не то! Гуров! Ну почему я такая дура, а?
— Машенька, ну что ты говоришь! — засмеялся Лев, подходя к жене, и попытался обнять ее за плечи. — Ты замечательная актриса, ты видишь образы глубже и ярче других. Поэтому в театре…
— Да перестань! — оборвала мужа Мария. — Хоть ты-то не начинай. Ты же ничегошеньки не понимаешь в этом.
— Хоть и прожил столько лет с актрисой?
— И это прискорбно. Столько лет прожил и не научился понимать, что…
— Что каждая новая роль у тебя, — перебил ее Гуров, — именно с этого и начинается. Причем из года в год. Ты даже одними и теми же словами говоришь: «Не так, все совсем не так». И еще: «Ну почему я такая дура?»
— Гуров, сядь по-хорошему, — указала Мария на диван и строго свела брови к переносице. — Мне нужны глаза зрителя, я не могу так абстрактно играть. Сядь и молчи!
Гуров послушно уселся на диван, закинул ногу на ногу и заложил за голову руки. Он приготовился терпеливо изображать зрительный зал и реагировать глазами на малейшие изменения интонаций ее голоса. И Маша снова начал свой монолог, в котором пыталась доказать собеседнику-мужчине, что любовь — это не химия, а возвышенное чувство, основанное в первую очередь на эмоциональном. Гуров не особенно любил современные пьесы и современные постановки, предпочитая классику. Но Маше этого говорить не следовало.
— Вы поймите, — убежденно заявляла героиня Маши, сжимая кулачок на груди, — что любовь — это прежде всего полет. Человек, не способный летать, не сможет так же любить. А любить и ползать по земле просто невозможно. А вы говорите, что это химия. Вот послушайте!
Вы понимаете, сколько противоречивого? Сколько от дурмана чувств в любви? Но ведь не процессов же химии в крови…
Мария снова сорвалась и стала ходить по комнате. Гуров вздохнул и почесал в задумчивости бровь. Ему было очень жалко Машу, с ее терзаниями, с ее самоедством. И ему очень хотелось ей помочь. Он улыбнулся и поднял руку, как школьник за партой:
— Машенька, можно реплику из зала?
— Что? — Мария остановилась и посмотрела на мужа с непониманием.
— Вот сейчас тебе что не нравится? — вкрадчиво спросил Лев.
— То, что мы говорим с ним на разных языках! Я просто не чувствую контакта с его ролью. С его личностью. А ведь автор, когда писал пьесу, когда писал диалоги, он это чувствовал, иначе бы у него не получилось цельного произведения. А оно есть, я это чувствую, просто не могу найти какой-то нюанс, какой-то штрих, под- сказку.
— Маш, скажи, вот те стихи, которые ты сейчас читала, их написал мужчина или автор-поэтесса?
— Мужчина! Ты что, это Лев Даров «О любви»!
— Вот! — Гуров улыбнулся и многозначительно поднял вверх указательный палец. — Мужчина писал, а ты их читаешь как женщина. Ощути разницу!
— Что, что? — с интересом посмотрела на мужа Мария.
— Да, ты пытаешься убедить мужчину, ты читаешь ему как аргумент стихи, которые написал тоже мужчина, но читаешь их чисто по-женски. Мужчина так бы читать не стал. Ты упиваешься красотой эпитетов в стихах, а мужчина всю силу вложил бы в ощущения. Ты помнишь, как читал Пушкина Смоктуновский? Не так, как все, до такой степени не так, что даже меня поразил своим особым видением. А ведь он был мужчиной.
— Гуров! — Маша подошла к мужу и посмотрела ему в глаза: — Ты с каких пор стал разбираться в нашем ремесле?
— Вот как на тебе женился, — гордо заявил Лев, — так сразу и принялся разбираться и учиться понимать, а то ведь…
— Так! — Она приложила палец к его губам, а взгляд ее стал отрешенным и углубился куда-то внутрь себя. — Мне нужен покой, осознание и погружение. А ты, помнится, собирался сегодня сходить в супермаркет и купить творог жене.
— Маша, — развел руками Гуров, — я купил тебе творог еще вчера вечером, когда ехал с работы. Ты так просила.
— Значит, сметану забыл, — отмахнулась жена и повернулась к нему спиной. Похоже, она начала погружаться в роль и к реальности вернется не скоро.
— Ладно, я понял, — хмыкнул Гуров, выходя в прихожую и снимая с вешалки легкую куртку. — Схожу и куплю еще чего-нибудь.
