Тарас Козенко жил действительно недалеко от центра города. Но поскольку район, где он обитал, находился по другую сторону от пересекавшего город большого оврага, он считался непрестижным и был застроен в основном старыми купеческими домами в два-три этажа. В одном из них, на втором этаже старого двухэтажного кирпичного дома, и жил бывший заключенный.
— Вон, видите, окна светятся? — сказала Оксана, когда Крячко остановил машину. — Это его. Как видите, я правду говорила: Тарас Григорьевич не спит. В Интернете, наверное, сидит.
— В Интернете? — удивился Гуров. — Никогда бы не подумал! В его-то возрасте…
— Ну, вас тоже молодым не назовешь, — заметила Оксана, — но ведь вы Интернетом, я думаю, пользуетесь?
— Конечно, пользуюсь, — ответил Гуров. — Но у меня этого работа требует, а от человека с его биографией я не ожидал…
— И напрасно, — отрезала девушка, которая, видимо, обиделась за своего знакомого. — Тарас Григорьевич — человек не только общительный, но и очень передовой. Да вы сами увидите.
Они вошли в подъезд. Это оказалось нетрудно — дверь стояла нараспашку. Света здесь не было. В тусклом свете уличных фонарей сыщики с трудом разглядели деревянную лестницу со стертыми ступенями, которая вела на второй этаж. Тяжелый Крячко с опаской ступал по дряхлым ступенькам, которые пронзительно скрипели под ним.
На площадке второго этажа свет все-таки был — здесь висела слабенькая лампочка. На площадку выходили три двери. Оксана подошла к одной из них и уверенно постучала.
— А звонка нет, что ли? — спросил Крячко.
— Тарас Григорьевич звонок не признает, — объяснила Оксана. — Он говорит, что звонок обезличен, у него своего лица нет. А у стука есть. И по стуку он всегда узнает, кто пришел. Единственно, стучать надо громче — он в комнате сидит, и если увлечется, то не сразу услышит. — И она забарабанила в дверь еще раз, уже сильнее.
Как видно, ее услышали: послышались шаги, звук сдвигаемого засова, и дверь распахнулась. На пороге стоял высокий человек, сложением напоминавший борца-тяжеловеса. В тусклом свете лампочки его лицо нельзя было толком разглядеть, кроме окладистой черной бороды.
— Так я и думал, что это ты, Оксаночка! — воскликнул хозяин. — Хорошо, что навестила! Да не одна, гостей привела! Заходите, заходите, гостям я всегда рад!
Вслед за девушкой оперативники вошли в прихожую.
— Вот, Тарас Григорьевич, знакомьтесь, — сказала Оксана. — Это Лев Иванович Гуров, а это Станислав Сергеевич Крячко. Они из Москвы. Приехали сюда по одному важному делу, и им требуется ваша помощь.
Гуров подал руку хозяину. Ладонь у него была под стать росту, а жесткостью напоминала лопату.
— Рад знакомству, — сказал он. — А раз прибыли по делу, к тому же, если помощь требуется, тогда еще лучше. Проходите в комнату, а я сейчас чайник поставлю.
— Может, не надо беспокоиться? — заикнулся было Гуров. — Время позднее, да и пришли мы ненадолго.
— Надолго ненадолго, а без чая какой разговор? — ответил на это хозяин, удаляясь в глубь квартиры — видимо, на кухню.
Оперативники вслед за Оксаной вошли в комнату. Это было просторное помещение, и оно казалось еще просторнее из-за высоких потолков и малого количества мебели: здесь стояли только кровать, шкаф да огромный стол почтенного возраста. Большую часть стола занимал компьютер с монитором и звуковыми колонками, но сбоку была застелена клеенка. Скорее всего, здесь и предполагалось чаепитие.
Когда гости уселись, появился хозяин с чайником в руках.
— Кипяток у меня почти готовый был, — сказал он, — а чай мы сейчас свежий заварим.
Оксана взялась ему помогать, и вскоре на столе появились простенькие чашки, сахарница, тарелка с сухарями и блюдце с вареньем.
— У нас к вам действительно важное дело, — начал Гуров, но хозяин прервал его:
— Нет-нет, пока чай не разолью, никаких дел. Вот, вам как — покрепче или послабее?
— Можно и покрепче, — кивнул Лев.
— Это правильно! — одобрил Козенко. — А то некоторые говорят: «Вы, Тарас Григорьич, мне чуть-чуть плесните, а то я за печень боюсь. Или за цвет лица». Ну что это такое? Это значит, человек в чае ничего не понимает, только напрасно замечательный продукт переводит. А если этот человек в чае не понимает — может, он и во всем остальном такой же знаток? Это, знаете, много о человеке говорит… Чай, он и должен быть чаем…
С этими словами он налил Гурову крепчайшего, но при этом янтарно-прозрачного напитка. По комнате разлился характерный аромат. Гуров понял, что хозяин действительно умеет заваривать чай.
Наконец чай был разлит по всем чашкам, и ничто больше не отвлекало от разговора.
— Я хочу, чтобы у нас была полная ясность, — начал Гуров. — И я, и мой друг работаем в полиции, в Министерстве внутренних дел. И прибыли мы в Залежинск, чтобы расследовать ряд преступлений, которые здесь были совершены. Именно в связи с этим расследованием нам и потребовалась ваша помощь.
