Воцарилась тишина. Барон Визра и художник Гармазон взялись за лежащие на столе многочисленные книги.
— Вчера же мы смотрели другие! — тоже потянувшись к одной из них, внезапно спохватилась Элла — я точно помню, я хотела досмотреть ту, с кораблями, с картинками, даже оставила закладку, но сегодня кто-то убрал их и положил эти…
Принцесса Вероника улыбнулась.
— Почитайте нам — повелительным тоном предложила она Элле. Мечтательно и сладостно прикрыла глаза, вздохнула и откинулась спиной в объятия Марисы.
— Почитать? — изумилась Элла.
— Да, вслух. Любую из них — не открывая глаз, утвердительно кивнула, ответила герцогиня — уберите свет.
В комнате было темно. Только свечи слабым низким огнем теплились на столе. За окнами, отражая электрические огни города, стояло пасмурное ночное небо. Фарканто подошел к свечам, припал на колено и, прикрывая ладонью, чтобы не летели брызги воска, аккуратно задул их. На какой-то миг все оказались в темноте, но что-то поменялось и комната начала полниться каким-то мягким и приглушенным ночным, как за окнами, светом. Скрытые в стенах светильники по-прежнему излучали какое-то слабое, но выразительное, достаточное для того чтобы были хорошо различимы контуры предметов и лица, освещение. В углу, где стояли кресла Гармазона и Эллы, под широкими листьями какого-то похожего на пальму растения, было чуть светлее, настолько, чтобы можно было читать, не боясь испортить глаза в темноте.
— Называется «Старик без головы»… - раскрыв одну из книг где-то посредине, нерешительно прочла Элла, смутилась и подняла вопросительный, недоумевающий взгляд на принцессу Веронику. Но никто ничего не ответил. Элла пожала плечами и продолжила, стараясь читать без запинки — во времена правления светлейшего герцога Раймонда и герцогини Клариссы жил к северу от Гирты очень злой человек, имя которого Герцог после его смерти приказал вычеркнуть из всех архивов и учетных книг и забыть. Этот рыцарь был очень злым и получал удовольствие от того, что истязал людей, и очень многих таким образом он погубил и еще больше покалечил. Но время брало свое, и старость подкрадывалась к нему, сковывала руки, морщила кожу, и с каждым годом оставляла ему все меньше и меньше сил. Чем ближе к нему подбиралась смерть, тем больше этот человек боялся Божьего Суда, потому что все явственнее чувствовал, что расплата неизбежна. Он очень раскаивался в своей прошлой жизни, совершал добрые дела, раздавал милостыню. Но Бог отвергал все его подношения и все, что он совершал, неминуемо оборачивалось злом: монахи покупали на его деньги вино, нищие убивали друг друга за богатое подаяние, сыновья и дочери его соблазнились о его наследстве и убили друг друга в страшной междоусобной вражде. Так Господь не принимал его нечестивой жертвы, и рыцарь решил покончить с собой. Он принял яд, но яд не отравил его, а только еще сильней подорвал его здоровье, принес еще большие мучения. Он спрыгнул с башни, но не умер, сломал себе спину. Он приказал палачу, своему наперснику, что всегда был рядом с ним и в прошлом помогал ему в камерах пыток, отрубить себе голову, но у того дрогнула рука и он только еще больше покалечил своего господина и убежал, испугавшись этого страшного знамения. Тогда рыцарь возроптал на Бога и призвал Падшего Ангела принять его в свой легион. В эту же ночь к нему явился некий человек с мечом, отрубил ему голову, положил ее в сундук и, посмеявшись над наивным смертным, сказал, что тот будет проклят до тех пор, пока не найдет свою голову и не вернет себе ее на плечи. С тех пор безголовый старик ночами выползает из своей гнусной смердящей норы, появляется на дорогах, слепым червем с перебитой спиной извивается в грязи, бросается на людей, разрывает ночных путников на куски, отрывает им головы, пытается их приставить себе на плечи, потому что по его злодеяниям даже после смерти, ни Бог, ни дьявол не приняли его к себе… А устрашенный этими жуткими событиями герцог Раймонд, что был женат не прекрасной леди Клариссе, узнав о них, сказал, что это Божие знамение и в назидание всем и приказал навсегда вычеркнуть из архивов и учетных книг нечестивое имя этого злого и вероломного человека….
Элла подняла взгляд от страниц и вопросительно оглядела собравшихся гостей. Барон Визра отнял голову от своей прозрачной пластинки, чуть улыбнулся рассказу. Поджав длинные ноги, он сидел как кузнечик на подлокотнике кресла Майи Гранне, был увлечен каким-то своим чтением.
Художник Гармазон выставил руку вперед и с торжественным видом нарисовал всех сидящими на диване вокруг принцессы Вероники. Та, прикрыв глаза, все еще откинувшись спиной на Марису, улыбалась, словно рассказ навеял на нее какие-то приятные и радостные мысли.
— Прочти еще — энергично тряхнув головой в знак подтверждения своей воли, потребовала она у Эллы.