Он вышел из подъезда, готовый сломать что угодно, разнести к чертовой матери, выдрать из себя странное чувство злости, смешанной с яростью и ненавистью. И к кому именно, он точно сказать не мог. Он знал только одно — это его ребенок, и он не отдаст его воспитывать чужим людям, даже если будет последним нищим на Земле.
Часть 2
После выходных Маша, переступив порог приемной в приятных желто-зеленоватых тонах, начинавшуюся с полукруглой высокой стойки секретаря, за которой скрывался широкий стол с компьютером и удобным креслом, а напротив стоял ряд мягких кресел и горшки с большими комнатными пальмами, за которыми сразу же находился кабинет босса, обнаружила на месте коллеги кофе в чашке, включенный компьютер и пакет из химчистки с вещами Скалова.ё
По договоренности одна из секретарш приходила на час раньше, готовясь к рабочему дню. Руководство было не против. Это давало возможность другой выспаться хотя бы еще часок. И сегодня была ее очередь.
Переобувшись и переодевшись, она зашла к генеральному, пока тот еще не пришел. К вице-президенту запрещалось входить в отсутствие его самого или Макса. Она вернулась к рабочему месту, просмотрела список дел на день и погрузилась в работу. Ненадолго.
В приемную стремительно вошел Алексей Скалов и, буркнув «Доброе утро», подхватил пакет со стола Алины и удалился в кабинет. Прошло еще два часа, а Алины все не было и не было. Скалов вряд ли обрадуется отсутствию секретарши, у которой был пакет документов с договорами на поставку с одним из основных поставщиков цемента. И Машка оказалась права, в это же время Скалов, раздраженно посмотрев на пальму в углу своего кабинета, словно та в чем-то виновата, щелкнул по коммуникатору вызова секретаря.
— Где он? — раздраженно рявкнул он, не догадываясь, как от неожиданности Маша от громкой связи подпрыгнула на месте.
— Кто? — спросила она, не совсем понимая, о чем речь.
— Мария Ивановна, пройдите в кабинет, — приказал Скалов, резко отключившись.
Машка, все два часа переводившая договоры и письма с иностранными поставщиками, встала из-за стола, пригладила и так идеально собранные в шишку на затылке, волосы, вскользь осмотрела свой вид и, взяв заявление на отгул, пошла в кабинет босса.
Подойдя к двери, она деликатно постучала.
— Открыто, — гаркнул в том же тоне, что и по коммуникатору, Алексей.
— Где? — раздраженно повторил он вопрос.
Маша уставилась на него, не понимая, о чем речь. За все три недели испытательного срока он никогда себя так не вел. Так, что она уже начала его бояться.
— Еще раз спрашиваю, где Алина Сергеевна и договор на поставку?
Маша наконец начала понимать ситуацию.
— Потрудитесь объяснить мне. Через пятнадцать минут сюда приедет курьер поставщика, а ее до сих пор нет на рабочем месте.
От такой наглости у Машки вспыхнули щеки. Ее так и подмывало сказать, что это не у нее нужно спрашивать, где кто, не она является боссом. Вместо этого он косвенно обвиняет ее, да к тому же требует объяснений.
Скалов, невероятно раздраженный, откинулся на спинку стула и смерил уничтожающим взглядом стоящую перед ним молодую женщину, отчего Маше захотелось стать плинтусом. Умеют же некоторые так смотреть.
— Даю вам пять минут. Найдите ее, — скомандовал невменяемый босс, и она выскочила за дверь, не понимая причин агрессивности обычно не кусающегося начальника.
Но вместо того, чтобы искать, она пошла в туалет, чтобы умыться и хоть как-то унять дрожь от неадекватности утра. Войдя, она не сразу поняла, что это за звуки, но затем, узнав всхлипывания, опешила. С утра рыдать в туалете, когда в приемной Скалов рвет и мечет?
— Алин, — постучалась она, на миг возблагодарив небо за возникший перерыв в реве.
— Уходи, — наконец ответили из-за двери, заставив Машу вздохнуть.
— Там Скалов пришел. Я бы все-таки оттуда вышла, — миротворчески предложила Маша, облокотившись о деревянный косяк туалетной дверцы, гадая, что же происходит.
За три месяца было совершенно очевидно, что что-то непонятное происходит между боссом и этой секретаршей. Все выглядело так странно, невразумительно, что оставалось только строить догадки.
— Нет, я умру здесь! — ответили снова ей из-за двери, шмыгнув носом.
— Ну, знаешь ли, не самое лучшее место в мире для умирания, — дипломатично заметила Маша, переминаясь с ноги на ногу и изучая свои черные туфли из замши. — Есть места и получше…
— Да! Например, рельсы, балкон, колеса автомобиля, речка или зоопарк!
— Зоопарк?!
— Да, меня мог бы съесть рассерженный лев! Растерзал бы, как тузик грелку. Я валялась бы окровавленным куском мяса, пока меня не нашли бы уборщики или охранники.
— Боже мой, Алина!
— Да, я тоже подумала сначала, что лучше замерзну насмерть под окнами его дома, но на дворе октябрь, — Алина всхлипнула. — Еще нет сильных морозов. И, — девушка не удержалась от еще одного всхлипа, — я решила умереть в конторе этого «бетонщика». Пусть знает, что он натворил.
