Я утопала в собственных словах, люди вокруг смотрели на нас как на сумасшедших, но мне плевать, утираю дрожащими руками слёзы, пытаюсь успокоится, но не могу. В горле колючая проволока, которая безбожно душит. В голове один вопрос. За что он так поступил со мной? Я же любила и люблю его больше жизни, каждой своей живой клеточкой я беспрекословно принадлежала этому мужчине, а он превратил меня из цветущего цветка в высохший, осунувшийся без листвы стебель.
— Ты сам бы смог такое простить? Смог смотреть в мои глаза, если бы я такое от тебя скрыла? Смог?!
Он лишь молчал, а эта тишина давила на пульсирующие в бешеном ритме виски. Мне было невыносимо больно, эта боль никогда не утихнет, она будет призрачно всегда наступать на мои пятки, напоминая о этой утрате. Как только я прикрываю веки, перед глазами проносится тот день, его глаза, его дрожащий голос, его дикий страх. Ведь все можно было решить. Я бы справилась, смогла ради него. Ради нас и нашего будущего. Мы молодые, у нас ещё могли бы быть дети. Но он решил все за нас, полоснув по моему сердцу острым ножом, оставляя на нём незаживающие рубцы.
— Молчишь? Чего и следовало ожидать.
Я уже просто не выдержала, встала что бы уйти, но Громов ловко перехватил мою руку, пытаясь удержать меня на месте.
— Постой.
— Ай, пусти! Ай!
Его хватка слабеет, но руку он не убирает, смотрит мне в глаза и легонько другой рукой распахивает кардиган на моем плече.
— Он снова к тебе прикасался?! Он снова тебя тронул?! Чего ты молчишь?!
Громов злобно щурит глаза, приподнимая мое лицо за подбородок, чтобы я смотрела в его глаза.
— Он не трогал меня.
— Последствия твоего случайного падения столько бы не держались. Послушай меня сюда! Хочешь меня ненавидеть, пожалуйста, я тебе не запрещаю. Но стоять и смотреть в стороне я не буду. Ты для меня не чужой человек, так просто я это не оставлю!
И вот тут мне стало страшно, его взгляд, его голос, в его глазах так и читалось «убить».
— Я тебя просто ненавижу! Себя ненавижу, за то, что полюбила тебя.
— Нет, милая, это не ненависть, это другое.
— Пошел к черту! Никогда не могла подумать что ты такой бесчувственный. Не приближайся больше ко мне, или я заявлю о том, что ты меня преследуешь.
Громов смотрел в мои заплаканные глаза и ничего не говорил, да и больше слов никаких не нужно было говорить, все и так понятно, ему стыдно, понимает что он сделал, он лишь стоял и тяжело дышал.
— Я больше не хочу помнить что в моей жизни был такой человек, по фамилии Громов. Пора попрощаться навсегда с прошлым и сделать шаг в будущее.
— С кем собралась строить будущее? Со своим водителем? Ты же не сможешь… Я же чувствую что ты любишь меня до сих пор, разве я не прав?
— Ты умер для меня в ту самую страшную минуту, когда я узнала правду. Умер так же, как и наш ребёнок… Прощай.
Мне понадобилось немалое усилие, чтобы переступить порог этого дома. Надо же, за это время здесь совершенно ничего не изменилось. Словно за все эти годы, время неподвижно остановилось в этих стенах. Целых пять лет я не решалась сюда приехать, хотя, по сути, это дом моих родителей, я здесь росла и жила долгое время, но это чужое для меня место, от которого веет холодом как в самой ледяной пустыне.
— Ну здравствуй, дом, милый дом..
Это место, всегда таким было и таковым останется. Прикрываю глаза, от тяжести болезненных воспоминаний. Сколько же хранят в себе стены этого холла моей неутешной боли. Сколько в этом особняке было пролито горьких слез, сколько оскорбительных слов и унижений хранит в себе антикварный, эксклюзивный интерьер. Шаг. Один неуверенный шаг, за которым следует другой. Медленно присаживаюсь на нижнюю ступень лестницы, отчужденно закрывая ладонями тяжелые глаза. Как сейчас помню, как я спускалась словно окрыленный ангел по этой самой лестнице в любимом платье, a чуть правее, возле самой входной двери стоял Громов. Мой самый родной и любимый мужчина. Смерив стеклянными глазами дверной проем, попыталась как можно глубже выдохнуть.
— Как же ты смог так безжалостно пустить свои ядовитые корни в мою хрупкую душу, которые терзают меня уже на протяжении пяти долгих лет?
Тихо произношу в пустоту и холодными пальчиками, быстро смахиваю проступивший небольшой ручеек выжигающих моё бледное лицо слез.
— Ульяна?!
От резкого тона, я убрала руки с лица и заглянула в удивленные глаза отца.
— Здравствуй, не ожидал меня здесь увидеть?
Хмыкнув носом, я гордо встала со ступенек.
— Честно говоря, твой визит домой, совершенно неожиданный, неужели так соскучилась?
— Может, для приличия родную дочь пригласишь войти.
— Проходи дочь, матери пока нет, придётся разговаривать только со мной, ты же ведь не просто так пришла сюда спустя пять лет.
Папа махнул рукой в сторону гостиной, приглашая меня пройти в комнату, а я пошла следом, когда я вошла, отец как всегда уселся на свое место, могущественно располагаясь на мягком диване.
— Где же твоя жена? Что же ты за ней не следишь, не переживаешь о её местонахождении? Мало ли где она, подруг у неё нет, а вот любовники в её возрасте.
