Словно в тумане, я как безумная вышла в коридор из своей палаты и металась в разные стороны, заглядывая в каждую дверь я питала надежду увидеть его, но в какую бы дверь я не зашла, все было безрезультатно. Неужели правда? Неужели его больше нет? Умер? Из-за меня, это все только моя вина.
— Любимый мой… Прошу тебя…
До боли сжимала кулаки, чтобы ногти впились в мягкие, податливые ладони, выбивая из них предательскую дрожь. В самом конце коридора оставалась одна дверь, подойдя к ней, обессилено своим лбом прислонилось к деревянной массивной поверхности. Мысли путались, в горле пересохло, в глазах уже начинало мутнеть, и ноги совсем уже не слушались, но сердце… Сердце стучало быстро, словно отбивало дробь моих мыслей.
— Будь здесь, молю… Будь в этой палате, не уничтожай мою последнюю надежду.
Приоткрыв дверь, я словно призрак пролетела в глубь комнаты, отчетливо ощущая за дверью шум, я не могла отвести взгляда как мне казалось от бездыханного тела.
— Что вы здесь делаете? Вам нельзя здесь находиться, вы слишком слабы, зачем вы встали? Бегом в свою палату!
Я стояла словно вкопанная, я не могла оторвать своего взгляда от него. Всё моё тело напряглось, скованная диким ужасом, увидела до жгучей боли в душе любимое и такое родное лицо.
— Живой, не оставил меня.
Тихо шепчу, задыхаясь от слез радости.
— Он упрямый, выкарабкается, а вам нужно срочно в свою палату.
— Нет, я прошу вас, пару минут просто пару минут и я вернусь…
Он словно боролся сам с собой, но видя моё состояние, все же дал мне этих ничтожных несколько минут.
— Пять минут, потом я вернусь, и вы беспрекословно выполните все мои рекомендации.
— Хорошо доктор, я обещаю.
Всё моё тело скованное диким ужасом напряглось, увидела как вздымается его грудь и облегчено выдохнула. Приблизившись к его кровати, села на рядом стоящий стул, своими руками обхватила его холодные ладони и нежными поцелуями принялась покрывать каждый его участочек ледяной плоти.
— Я знаю что ты сильный, ты справишься, ты больше не оставишь меня одну, я знаю что ты меня слышишь, прости меня за всё. Любимый… Только живи, я прошу тебя, не бросай меня, я не справлюсь без тебя…
Огромная злость на себя всё ещё клокотала внутри, она жгла, причиняя боль душе и вдруг меня прорвало горькими солёными слезами. Спас меня. Готов был сам умереть, лишь бы я жила, от этого, стало ещё больнее. Смотря на его перевязанную белоснежными бинтами грудь, я аккуратно будто боясь ему навредить, накрыла своей ладонью маленькое алое пятнышко, прикрыв свои глаза, сама себе печально улыбнулась.
— Знаешь, Соболевская… Я очень рад что ты жива… Ho, если ты не выйдешь за меня замуж, я сам лично тебя убью.
Слыша сейчас этот хриплый и затрудненный, но такой родной голос, я не могла больше сдерживаться, Герман издал приглушенный стон, нахмуривая густые брови. Бедный мой… Я прекрасно понимаю и чувствую, как ему больно, но главное, живой. Не взирая на свою боль, вскочила с больничного стула, обхватила дрожащими ладонями бледное лицо Германа, принимаясь покрывать его отчаянными и самыми нежными поцелуями.
— Я знала… Знала что ты меня не оставишь.
Несколько минут с любовью и нежностью разглядывала его бледное, но такое до боли родное лицо.
— Пришлось вернуться, ради вас… Хотя, зная тебя, ты меня и на том свете достала бы.
Сквозь затрудненную улыбку, он пытается шутить, а я в голове невольно проматываю другой исход этой ситуации.
— Дурак ты Громов, ты хоть понимаешь что я сейчас пережила?! Я же думала тебя больше нет. Ещё и врач сказал что мужчина не выжил.
— Он и не выжил Ульяш, видимо Жека не понял о ком ты спрашиваешь.
— Наш кошмар закончился, Гер?
— Закончился…
Зная что все самое страшное закончилось, зная что теперь всё будет по другому, после такого ужаса и вечного страха, только после этого я осмелилась облегчённо выдохнуть и вообще начать дышать.
— Ульяш? Ребенок? Что с ребенком?!
— Гер…
— Не молчи! Ну? Что с ним?
В его испуганных, расширенных зрачках плескался дикий страх, будто вытесняя ненависть за то, что могло случиться с нашим малышом, в нём боролась огромная злоба и вообще все остальные чувства когда он понимал что малыша возможно уже нет. Нежно касаюсь ледяными пальцами его острых скул, наклоняюсь к нему как можно ближе, зарываюсь носиком в его шею, а потом медленно, поднимаюсь к его уху, обдавая его своим горячим дыханием.
— Громов, ты будешь дважды папой… Я просто уверена в том, что ты будешь самым лучшим отцом на свете…
С мягкой улыбкой, шепчу ему на yxo.
— Спасибо тебе, моя упрямая, любимая бунтарка.
Несколько секунд Гера молчал, но облегчённо выдохнув, он поднял синие как океан глаза на меня, переплетая крепкие пальцы с моими. Смотря в его такие уже стеклянные от счастья омуты, прислонилась своими мягкими губами к его слегка сухим губам, нежно оставляя на них поцелуй. От понимания что он здесь, рядом, уложила аккуратно голову на его крепкое плечо, где не было повязки, лишь бы не причинить ему ещё большей боли которую он сейчас явно ощущает, а потом, я почувствовала как рука Германа скользнула по моей талии, нагло уже сжимая мою упругую попку.
