<p><strong>Сергей Кузнецов</strong></p><p><strong>ПОЛЮБИЛА ПАРНЯ Я…</strong></p><p><sub><strong>Комедия в двух действиях</strong></sub></p>Екатеринбург, 28 июля — 5 августа 1997 г.<p>ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:</p>ЮРАСИК — мужчина 28 лет
ЛОЛИТА — его жена, женщина 31 года
ОЛЯ — женщина 25 лет, его подруга
ПЕТРУХА — приятель Юрасика
ПРОХОР СТЕПАНОВИЧ — сосед
ПРОДАВЕЦ — он же консультант
ЦЕЛКОВСКИЙ — хирург со стажем
<p>ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ</p><p>СЦЕНА ПЕРВАЯ</p>Трехкомнатная квартира улучшенной планировки. Звук хлещущей воды. Кто-то фальшивым голосом поет старую песенку с такими словами: «Она улыбается всем, нет, только тебе». Повторяет эти слова снова и снова. Дверь в ванную комнату открыта и видна фигура голого мужчины, принимающего душ. Он намыливает шампунем голову, а затем смывает обильную пену. Трет руки, не забывая про подмышки, а также волосатую грудь. Его руки привычно доходят до промежности и машинально трут место между ног. Внезапно его движения становятся судорожными, он опускает голову и скрючивается в три погибели.
ГОЛОС ЮРАСИКА.(в ужасе) Где он? Где?..
Мужчина выпрыгивает из ванны, срывая на своем пути занавески, держа руки между ног. Он начинает метаться по комнате, периодически останавливаясь и проверяя место, которое сжимают его руки. Льется вода. Мужчина падает на ковер лицом вниз и плачет.
ЮРАСИК. Ну где он? Ну где?..
Катается по полу. Стонет. Медленно гаснет свет.
<p>СЦЕНА ВТОРАЯ</p>Однокомнатная малометражная квартира. ОЛЯ, полная женщина с раскрасневшимся лицом деревенского типа, одетая в халат с яркими цветами, подстригает ногти на руках.
ОЛЯ. Подарок ведь будет, а? Какой вот только, интересно? Мне бы микроволновку… Бутерброды горячие делать… А то в духовке долго… А тут только сунешь, и хоп — готово! — можно вынимать… Удобно же, чего говорить?.. А эти, на фиг… (Передразнивает.) Настоящую пищу можно приготовить только на огне… На огне, все на огне… Конец двадцатого века, а они на огне… Точно первобытные обезьяны какие… Те тоже — только на огне…
Берет пилку и подпиливает ноготь с белой точкой. Снова берет ножницы и подстригает дальше.
ОЛЯ. Отрезать, что ли, его вообще, на фиг?
Звенит звонок. ОЛЯ поправляет ворот халата и идет открывать дверь. Входит ЮРАСИК в джинсах и в футболке.
ОЛЯ. Ты?..
ЮРАСИК.Я же вчера у тебя был?..
ОЛЯ. Ну, был…
ЮРАСИК. Как я ушел, ты ничего не находила?
ОЛЯ. А чего я должна была найти?
ЮРАСИК. Ну не знаю… Может, было чего, мало ли… Так не находила?
ОЛЯ. А чего я должна была найти-то, не понимаю…
ЮРАСИК. Мы с тобой того… ну занимались этим, — как его? — ну кое-чем, в-общем?
ОЛЯ. Конечно! Телевизор смотрели, конные соревнования там показывали, пиво еще пили «Донское козлячье», потом ты еще меня на спине катать стать…
ЮРАСИК. Да я не про то… У нас был этот… секс?
ОЛЯ. Ты что, не помнишь?
ЮРАСИК. А ты ничего странного не заметила?
ОЛЯ. Чего странного-то? Не понимаю…
ЮРАСИК. Ну он у меня был как… нормальный?
ОЛЯ. Шопенгауэр-то? Да ты что? Ну ты даешь! Даже более, чем нормальный!..
ЮРАСИК.(тревожно) Что, больше, чем обычно?
ОЛЯ.(мечтательно) Больше, больше, гораздо больше… (закрывает глаза) Как Эмпайр Стейт Билдинг почти… Во! (показывает)
ЮРАСИК. Я серьезно, а ты… Не до шуток мне, понимаешь, не до шуток?! Ну так больше или нет?
ОЛЯ. Да говорю я тебе совершенно серьезно, с каждым разом он все больше и больше становится, растет, понимаешь ли, как на дрожжах…
ЮРАСИК. А почему?
ОЛЯ. Ну ты даешь! Вопросы такие задаешь наивные… От возбуждения, конечно… Нравится ему, наверно, моя Жорж Санд…
