Из-за собственной трусости муж подверг нашу семью смертельной опасности. Он должен большие деньги человеку, на которого страшно даже взглянуть. Бескомпромиссный, жесткий монстр, который не остановится ни перед чем для достижения собственных целей. Но так ли важен долг, когда в игру вступит отравляющая страсть?
— Это просто какой-то бред, — я отбросила телефон в сторону и спрятала лицо в ладонях.
Вдруг совершенно неожиданным образом захотелось рассмеяться. Громко-громко, чтобы даже мышцы живота напряженно заболели, и чтобы воздух кончился в лёгких. Мои плечи мелко задрожали. Я отняла руки от лица, запрокинула голову и расхохоталась. Нездоровый, надтреснутый смех смешался со слезами и рыданиями.
Горячая пульсирующая боль в грудной клетке с поразительной быстротой начала разрастаться. Я прижала ладони к груди, чувствуя, как всё внутри меня ломается и крошится. Неадекватный смех исчез, остались только слёзы. Впервые я не могла справиться с ними. Впервые у меня не получилось взять себя в руки.
Человек, которого я любила всем сердцем, вогнал в это самое сердце нож. Вогнал глубоко и еще с особенным упоением прокрутил рукоять. Я умирала. Внутри. Стремительно и без возможности реанимироваться. Я уничтожена.
Юра меня уничтожил. Причем сделал он это уже давно, а я, улыбаясь, латала раны, сшивала разодранные края, уверенная, что так и должно быть. Что всё в порядке. Всё наладится. Это временные трудности. У кого их нет? И пока я латала свое сердце, Юра снова и снова вгонял в него нож. С хирургической точностью, чтобы продлить мои мучения. А я с благодарностью их принимала. Оставалась глухой к рассказам друзей и слепой к очевидным фактам.
Пальцы сами потянулись еще раз разблокировать экран смартфона. Видео было поставлено на паузу. Глотая слёзы и всхлипывая, я нажала на воспроизведение и снова услышала протяжные вздохи, стоны. Картинка перед глазами окончательно расплылась. Я заблокировала телефон и снова отбросила его в сторону, словно он обжег мне только что руку.
Всё это было за гранью. Я никогда не имела привычки проверять своего мужа. Я ему верила. Безусловно. Никаких сомнений или шпионских игр. Но в последнее время Юра очень изменился. Он стал раздражителен и начал часто срываться или на мне, или на нашей дочери. Порой я ловила себя на мысли, что ему сложно находиться рядом со мной. Сложно ложиться ко мне в постель и засыпать рядом.
Я всё отгоняла от себя плохие мысли. Списывала скверное настроение Юры на усталость из-за работы. Он готовился к открытию ресторана, уже наперед строя планы для запуска сети в нескольких крупных городах. Но где-то на задворках сознания мелькала крошечная колючая мысль о том, что у Юры появилась другая женщина. Я противилась этой догадке. Но она назойливо продолжала напоминать о себе.
Юра изменился после отъезда моей старшей сестры. Оля была в отпуске и решила заехать к нам в гости. Она недавно рассталась со своим мужем и всячески пыталась отвлечься.
Я уткнулась лбом в колени, пытаясь вытравить из памяти гадкие кадры видео, на которых мой муж занимается сексом с моей родной сестрой. Боль, что поселилась по центру груди, продолжала расти и давить на рёбра. Хотелось кричать. В голове всё смешалось и пошло кувырком: ненависть, непринятие, обида, сожаление.
Пока еще я не могла поверить в то, что наша семейная жизнь с Юрой разрушилась. Мы шесть лет были вместе. Меня вдруг охватил такой жуткий и ледяной страх. Что я скажу дочери? А родителям? Что я буду делать дальше?
Обычно, Юра никогда не забывал свой телефон. Он даже в туалет с ним ходил. Прежде я не обращала на это никакого внимания, ведь смартфоны уже давно стали неотъемлемой частью нашей жизни. Но Юра буквально из рук его не выпускал. А сегодня в спешке собирался и случайно забыл на тумбочке в прихожей.
Я уже и не помню, почему решила заглянуть в его телефон. День рождения. Да, точно. Позавчера мы праздновали день рождения Наны. Я хотела посмотреть фотографии с праздника. Похоже, кому-то свыше надоело наблюдать за моей слепой любовью, поэтому ткнул носом прямо в правду.
Вытерев рукавом кофты слёзы, я почувствовала, что меня вот-вот стошнит. Вся эта ситуация была настолько омерзительной, что к горлу подкатил колючий тошнотворный комок.
Я не хотела устраивать никаких скандалов или истерик. Вдруг возникло такое сумасшедшее бессилие. Просто хотелось заглянуть в любимые глаза и спросить: за что? За что Юра так со мной поступил? За что так со мной поступила родная сестра?
Легче было лишь оттого, что Нана сегодня ночевала у моих родителей. Я бы очень не хотела, чтобы дочь видела меня вот такой, рыдающей и поломанной.
Я кое-как, подпирая плечом стену, добралась до ванной комнаты. Ноги едва держали. Я всё еще плакала и чувствовала, что от боли внутри грудной клетки могу просто сойти с ума.
