— Без тебя, он ноль, эмоциональный банкрот. Все, что он пишет, не думая о тебе, — изнасилование мозга, жалкая пародия на якобы переживания, — выразительно говорил Фред, делая паузы после каждой мысли, давая Джейн время осознать услышанное. — Я не знаю, как тебе удалось проникнуть так глубоко в его душу, но ты, черт возьми, там обосновалась весьма обстоятельно и, я бы сказал, очень надолго.
— Ты говоришь о песне, благодаря которой обратил на него внимание? — попыталась уточнить Джейн. Что за ерунду он несет?
— Я говорю обо всем, что он пишет, думая о тебе. Это шедеврально. Черт, когда он поет свои песни на сцене, рассказывая в них историю своей жизни, мурашки пробегают по спине. А рассказывает он только о тебе. Не о друзьях, не о героине, не о матери-шлюхе… Только о тебе. Обязательно приди как-нибудь послушать, и ты сразу поймешь, о чем я. Не сомневаюсь, такого Макса ты еще никогда не видела.
Девушка молчала, рассматривая содержимое тарелки.
— Джейн, — продолжал Фред, — он горит.
Джейн подняла голову.
— А пока он горит, — продолжал продюсер, — нам всем, стоящим вокруг, тепло.
— Я не понимаю, к чему ты все это говоришь. Что ты от меня хочешь?
— Я хочу, чтобы ты подкидывала дрова в топку, если позволишь продолжить такое сравнение. Я вижу, что он потихоньку остывает, начал путаться со своей врачихой… но я ей мозги еще вправлю, не переживай. Она у нас Максика не уведет.
— Врачихой? Ты про Хелен? Твою мать, Фред, я ничего не понимаю! Что тебе конкретно от меня надо?
— Конкретно сейчас мне надо, чтобы Максик дописал и исполнил на вручении наград MTV Music Awards новую песню про декабрь, которую пишет, умирая по тебе. Но в последнее время наотрез отказывается ей заниматься. Ты должна вернуть ему вдохновение.
— А как же альбом? Хочешь сказать, им нечего спеть на МТВ?
— Парни споют одну из песен альбома сразу после вручения нам наград Прорыв года и Лучший альбом, но я выбил, и это было сложно, возможность исполнить бонус, что-то совершенно необычное, не влезающее в рамки программы. Мы должны всех поразить, Джейн, это шанс, который нельзя упускать. Весь мир будет смотреть этот канал, понимаешь? Весь мир!
Джейн вспомнила мечты Макса стать мировой звездой, известным в каждой стране, гастролирующим по всей планете… Боже, как же он близок! И так быстро, меньше, чем за год!
— Я вижу именно эту песню, — продолжал Фред, — ничего более трогательного в жизни не слышал. Джейн, я присутствовал на ее репетиции — это нереально, просто нереально. Парень плачет, когда поет. Ты себе можешь представить, чтобы Макс плакал?
Джейн пораженно покачала головой.
— Даже у меня все внутри трепещет, хотя я давно уже живу по правилу: спасает не любовь, а секс и рок-н-ролл (из песни Ляписа Трубецкого — прим. автора). Чего и тебе советую, кстати.
— Я должна помочь ему дописать песню?
— Ты должна сделать так, чтобы ему захотелось ее дописать, — продолжал терпеливо объяснять Фред, удивляясь недальновидности собеседницы. — Он вновь должен испытать все переживания, от которых начал отходить. Дженни, — перегнулся через столик, приблизившись к девушке, — ты должна вновь разорвать начинающие заживать раны.
Девушка во все глаза таращилась на продюсера, переваривая услышанное. Он же не хочет, чтобы..?
— Я не понимаю… — прошептала она.
— Твою мать, не строй из себя идиотку! Я бы никогда не обратился к тебе с этим предложением, если бы не видел, как удачно ты устроилась на шее моего Максика.
— Это жестоко, Фред…
— Это пойдет на пользу всем нам и Максу, в первую очередь. Если он потухнет, то мгновенно станет никому не нужным, вновь вернется в вашу дыру или, что еще хуже, скатится ниже и кончит, как его родители. Да, я все знаю о вашей поездке, не спрашивай откуда.
Джейн беспомощно развела руками:
— Но как мне его вдохновлять? Раньше все получалось само собой, я никогда не делала ничего специально! — девушка чувствовала, как начинает дрожать нижняя губа — первый признак того, что она вот-вот разрыдается. Черт, это будет совсем не вовремя, но сил продолжать этот ужасный, отвратительный разговор не осталось. Она оглядела соседние столики в поисках поддержки, но ни одного обращенного к ней взгляда не обнаружила. Если кто-то и поглядывал, то косо, разумеется, думая, что богатый мужик дает отставку очередной любительнице легких денег. Боже, как все это мерзко!
— Мне тебя учить что ли? — Продолжал говорить Фред. — Переспи с ним и снова брось, приласкай на его глазах другого, сама приревнуй, да хоть ко мне, не важно! Устрой истерику, ударь, разбей еще одну машину! Как-нибудь выведи мужика из себя, черт возьми! Пока что он, как порох, готовый вспыхнуть от любого твоего поступка. Нам нужно разбудить его чувства, Джейн.
— Нет!
— Ты единственный человек, способный заставить Макса испытывать столь сильные эмоции, необходимые для творчества. Прежде чем отказываться, подумай хорошенько. Кроме того, — хитро подмигнул, — я хочу предложить тебе месячный оклад и систему бонусов за работу, — Фред послал воздушный поцелуй, читая по ее лицу малейшее изменение настроения.