Тому ничего не оставалось делать, как идти за Раздановым и официантом. У стеклянного ящика со змеями Олег с видом знатока выбрал змею, которую достал подошедший повар. Дальше им предстояло посмотреть, как змею разделают. Михаила Константиновича бросило сначала в жар, затем в холод, а потом и вовсе замутило.
Пока змею жарили, они вернулись к столику. Официант принес сакэ. Разданов взглянул на Михаила Константиновича и поинтересовался:
– А что это вы, господин Шарф-Эгердт, побледнели?
– Я? – Михаил Константинович попытался взять себя в руки. – Да ну! Всё в порядке. Душновато здесь что-то.
– А, а то я уже подумал, что вы чего-то испугались. Ну, раз всё в порядке, давайте по маленькой. Можем сразу и на брудершафт выпить.
– Олег, ты спешишь! – упрекнул его Ткачев. – Во-первых, брудершафт пить придется со всеми, а во-вторых, лучше подождем, пока змейка наша дожарится. Сначала просто так, по маленькой. Я прав, Назир?
– Прав, – согласился Назир.
– Извините, мальчики, дрозда дал, – Разданов слегка склонил голову, как бы признавая свою неправоту. – Просто так. Назир, тебе, как южанину, право тосты говорить.
– Тогда я предлагаю за приятное продолжение, – улыбнулся Назир. – Миша, здесь отличное сакэ. Давайте, пока не остыло.
Михаил Константинович выпил сакэ. Оно действительно оказалось теплым и некрепким. Назир заметил удивление на его лице и спросил:
– Тебе понравилось?
– Не знаю. А что это за водка такая разбавленная и теплая?
– Сакэ – это рисовая водка, – пояснил Разданов, сохраняя бесстрастное лицо. – Крепость – не выше двадцати градусов и пьется всегда подогретым. Только пить нужно не залпом, а медленно.
Официант принес жареную змею. Если бы Михаил Константинович не видел, чем были кусочки мяса на тарелках, и вообще не знал, что это змея, то воспринял бы всё намного спокойнее. Привычных вилок не было. Пока официант расставлял тарелки и наливал сакэ, Разданов, Ткачев и Назир решали, что ещё заказать. Разданов и Ткачев заказали осьминога, Назир цыпленка в яичном соусе. Михаил Константинович окончательно растерялся. Он снова не заметил, как Разданов и Назир обменялись кивками.
– Миша, пока мужики в экзотику ударяться будут, присоединяйся ко мне, – предложил Назир. – Цыпленок здесь чудненький, да и соус неплохой. И, можешь не волноваться, нам не придется идти и смотреть, как несчастным птичкам откручивают головешки.
– Да я, собственно, и не волнуюсь, – Михаилу Константиновичу хотелось казаться парнем, которому и море по колено. – Просто сел уже удобно. Вставать, и впрямь, неохота.
– Так, заказываем по быстрому, – скомандовал Ткачев, – а то всё стынет. Да и брудершафт с партнером лучше всем успеть под змейку выпить.
– Ну, что, Миша, за наше сотрудничество? – Разданов улыбнулся ледяной улыбкой. – Пусть оно принесет нам обоим пользу и осознание многого!
– Да, конечно! – Михаил Константинович радостно улыбнулся.
– Только извини, дорогой, целоваться я с тобой не буду, ты не в моем вкусе. Я пацанов помоложе люблю, – пояснил Разданов перед тем, как выпить. – Вон, с Генчиком и Назиром, хоть в засос. Я ревновать не буду.
Михаил Константинович был несколько шокирован такой репликой, но снова постарался не подать виду. Его новые «друзья» ловко орудовали палочками и ели змею с явным удовольствием, нахваливая искусство повара. Есть палочками у Михаила Константиновича получалось не особенно хорошо. Разданов, заметив это, подозвал официанта и попросил принести обычную вилку.
– Миша, а ты ведь говорил, что тебе нравится японская кухня, – улыбнулся Ткачев.
– Ну да… – сбивчиво ответил Михаил Константинович, поняв, что его поймали на обмане, как мальчишку, и, пытаясь ещё как-то спасти свою репутацию. – Просто в том ресторане, где я бываю, не настолько выдержаны все эти ихние обычаи.
– Их обычаи, – поправил его Разданов.
– Что? – растерялся Михаил Константинович.
– Их обычаи, – повторил Разданов. – Не «ихние», а их.
– А, ну да…
– Миша, а змейку нужно съесть обязательно, – предупредил Назир. – В ней залог успехов в бизнесе. А для потенции так лучше и средства нет. Кстати, а где у нас ещё японская кухня?
– Забыл название. Что-то заумное.
– Ну да, – невозмутимо кивнул Назир, – что-то среднее между «Эпосом» и «Анусом».
– Где-то так, – Михаил Константинович не мог сообразить, какое же из этих слов ему знакомо.
– Это где загадки загадывают? Составить слово «вечность» из букв ж, о, п и а, – так же невозмутимо поинтересовался Ткачев.
– Ну, когда я был, загадок не загадывали.
– Значит, уже кто-то составил, – горестно вздохнул Разданов.
Уже перед тем, как ехать домой, Михаил Константинович решил поинтересоваться, на всякий случай, что же стало с проводником. Разданов с вежливой улыбкой выслушал его вопрос и с полным безразличием ответил:
– Откуда я знаю, что с ним? Ты, Миша, хочешь, чтобы я позаботился обо всех на свете? Нужен мне какой-то оборванец!
– А вдруг он умер?
– Так светлая ему память, в таком случае. Мне всё равно.