После первого курса положено было месяц отработать в студенческом отряде. В этом году студентов-медиков, в том числе, группу, в которой учился Олег, отправили под Волгоград. Наипривлекательнейшее их ожидало занятие – сбор помидоров. Олегу казалось, что эти помидоры он до конца своих дней не забудет. Полгода помидоры точно ещё снились. В степи, в двух часах езды от Волгограда, находились несколько студенческих лагерей. В одном были медики, рядом студенты из Ленинграда, из политехнического института, почти одинаковая смесь из мальчиков и девочек. В следующих двух была сборная солянка из Белоруссии и Сибири – будущие педагоги, пищевики и легкая промышленность. В общем, женское царство. Лагеря сами по себе были неплохо оборудованы, но в остальном… Веселеньким дельцем было жариться в поле по шесть часов в сорока с лишним градусную жару, когда на небе ни облачка, а вокруг одни помидоры и полуприжаренные студенты и преподаватели. В первые дни было не просто тяжело. По возвращении с поля уже ни есть, ни развлекаться не хотелось. Маниакальной идеей была вода и кровать. Плюс, ещё сгоревшие на солнце тела: ни лечь на спину, ни повернуться. Потом они немного привыкли, солнечные ожоги стали отходить. К концу первой недели по вечерам начали устраиваться танцы, викторины, какие-то конкурсы, наноситься визиты в соседние лагеря. Кстати, всё это было очень хорошо организовано. Жизнь потихоньку пришла к норме. Ленинградцам и сибирякам было хуже – они так и продолжали страдать от жары. Через две недели все студенты были похожи на детей братской Кубы или ещё чего-нибудь южно-американского, с той разницей, что не все были черноволосыми. Олег вообще выгорел до пшеничного цвета. Девочкам такие загорелые мальчики с выгоревшими волосами нравились. Ещё больше нравились соседним девочкам. Вот только с местом проблемы возникали. Кустиков в поле не было, а в комнатах сидеть и хором, хотя бы целоваться, не говоря уже о чем-то большем, было просто пошло. А жара, возраст и такое изобилие девчонок давили. Вот и решали свои интимные вопросы кто как. В комнате, где жил Олег, расписали часть ночи по часам, в соседней комнате по вечерам тянули жребий. Правда, были любители уйти подальше в поле. Может, это и было романтично, но Олег на такое способен не был. В поле были помидоры.
Оля начала оказывать знаки внимания ленинградцу Сереже. Олег совсем не обиделся, но и в долгу не остался. Что толку было останавливаться на ком-то одном при таком выборе? Пока Оля влюблено смотрела на Сережу и почти целомудренно отдавалась ему, Олег успел сменить человек восемь. Дольше всех задержалась сибирячка Алёна. В отличие от его одноклассницы с тоненькими косичками и тоненькими ножками, это была крепкая румяная девчонка с косой чуть ли не в руку толщиной. Она забавно окала, краснела и дольше всех сопротивлялась его домогательствам. Причину Олег понял, когда, наконец, добился своего – Алёна хотела выйти замуж девственницей. Жаль, что не получилось. Подвернулся этакий змий-искуситель с зелеными глазами и волосами пшеничного цвета в обличье Олега. Не устояла девчонка перед соблазном. Потом она ему сказала, что слишком уж хорошо он целовался и обнимался. Олег только скромно улыбнулся. Ей было виднее. Главное, что она не жалела. Кстати, если быть предельно честным, Сережа смотрел влюблено на Олю до тех пор, пока она не уходила спать, а потом тоже появлялся в компании то сибирячек, то белорусок. Вот у него был прикол уходить в поле. Олег как-то не удосужился потом спросить у Оли, ходил ли он в поле с ней. А, если ходил, то насколько это было романтично. Главное, что потом, когда они вернулись домой, Олег продолжал встречаться с Олей, так, будто ничего не произошло. У них была своя романтика, когда родителей не было дома, или, когда он брал у отца машину и они ехали на природу. А вообще, секса тогда не было. Олег вот только не мог понять, чем же они тогда занимались? Но, сказано, что не было, значит, не было.
Домой Олег вернулся загоревший, похудевший, веселый. На память о студенческом отряде осталась большая пачка фотографий. Да, хорошее дело молодость и лето! Они были веселы, сильны, умели радоваться всему. Впереди была целая жизнь и казалась она такой же безоблачной и чистой, как небо в степи в июльский полдень. И помидоров, в виде неприятностей, в этой жизни не предвиделось.
На втором курсе Олег начал понимать, что второго Разданова из него не получится. Он, по-прежнему, оставался лучшим студентом на своем курсе, получал Ленинскую стипендию, но мало было хорошо учиться. Уже даже не тень родителей ему мешала. Он не получал морального удовлетворения.