…Олег с трудом открыл глаза. Ему было очень холодно, ужасно болела голова, его мутило. Где-то рядом слышался шум воды. Небо было светло-серым. Олег попробовал шевельнуться. Это движение отозвалось болью в спине, но боль была терпимой. С превеликим трудом он сел. Стояли сумерки то ли вечерние, то ли предрассветные. Лес, обрыв, река – всё покачивалось у него перед глазами. Рюкзак так и остался на спине. По мере возможности, Олег освободился от него и попытался вспомнить, как же всё произошло. Ну да, Артём столкнул его с обрыва и он, упав, потерял сознание. Сколько же он так пролежал? Час? Больше? Олег посмотрел на часы и ужаснулся – было первое октября. Получается, что без сознания он пробыл почти двое суток. По идее, партия должна была сегодня во второй половине дня подойти к деревне. В таком случае, через пару дней они должны были вернуться с помощью. Что ж, пару дней Олег мог подождать. Сам бы он ни за что не поднялся на почти отвесный склон. Даже, если бы он вернулся назад, ему не удалось бы выбраться. Примерно в двух часах пути отсюда обрыв подходил прямо к воде, а река в этом месте была довольно глубокая. Получалось, что Олег был заперт с трех сторон – с двух был обрыв, с третьей – река. Ему было очень холодно. Только сейчас Олег рассмотрел, что ветки ближнего кустарника покрыты инеем. Нужно было развести огонь и согреться. Олег подтащил к себе рюкзак, достал нож и попробовал встать. Хорошо, что нож он успел отбросить. Голова не только болела, но ещё и кружилась. Он упал на колени, его стошнило. Потом ему удалось добраться до воды, ополоснуть лицо и сделать несколько глотков. Вода была настолько холодной, что начало ломить зубы. Костер получилось развести только через несколько часов. Из-за слабости и головокружения любое движение давалось с трудом. Нельзя сказать, чтобы Олег так уж сильно согрелся, но некоторое облегчение всё-таки было. Временами он то ли впадал в дремоту, то ли просто отключался. Так наступил вечер, а за ним ночь. Снова Олег очнулся ранним утром. Было не просто холодно, его лица касались не то капли, не то… Олег открыл глаза, и его наихудшие предположения подтвердились – пошел снег. Нужно было придумать какую-то крышу над головой. В том состоянии, в котором он находился, построить даже самый примитивный шалаш было почти невозможным. Остаться без него и превратиться в снежную скульптурку, а потом и в сугроб, Олегу не хотелось. Снег так и не прекращался. Ещё и северный ветер задул. Температуру это не повысило. С шалашом Олег провозился целый день, и к ночи у него была крыша. Он снова провалился не то в сон, не то выключился. Последняя мысль была: «Только бы не усилился ветер, и не началась метель!». Утром Олег понял, что, то ли плохо молился, то ли Артём слишком хорошо. Ветер усилился, снег не прекратился. Глядя на то, сколько снега выпало за сутки, Олег стал задумываться, дождется ли кого-нибудь. Одно радовало – его мутило немного меньше, рвоты больше не было и окружающий пейзаж стал устойчивее и резче. Но всё же, голова и спина болели по-прежнему, а кашель становился просто мучительным. К вечеру началась настоящая метель. Последняя надежда дождаться помощи рухнула, как воздушный замок при шквальном ветре. Сидя в своем хлипком убежище, насквозь продуваемом ветром, Олег пересмотрел содержимое рюкзака. Первая на глаза ему попалась карта. Если бы он решился уйти сам, то нужно было бы идти вдоль реки, до того места, где обрыв становился не таким крутым и высоким, попробовать подняться, а потом лесом, выйти бы к дальнему лесничеству. Если бы Олег был в норме, а погода нормальной, такой путь занял бы у него не меньше недели. Сейчас шансов дойти у него было слишком мало. Если бы Олег остался на месте, у него было бы их ровно столько же. У него вообще было слишком мало шансов. Просто так умереть и порадовать своего кузена, Олег не хотел. Он не представлял ещё, как буду идти, но что пойдет, решил твердо. И не просто пойдет, а дойдет. Еды ему хватило бы на некоторое время, тем более, есть сейчас совершенно не хотелось. Спички были. С водой проблем не возникло бы. Оставалось последнее – найти силы и надеяться, что метель ненадолго, и мороз будет не очень сильным.
Говорят, что надежда умирает последней. Олег никогда не думал, что метель может не прекращаться столько дней. Он шел, падал, поднимался, когда не было сил подняться, почти полз. Он терял счет дням и часам. Те жалкие подобия шалашей, которые ему удавалось соорудить для ночлега, почти не спасали от ветра и совсем не спасали от холода. Но ему удавалось развести небольшой костерок и немного отогреть руки и ноги. Олег боялся смотреть на дату на часах. Он шел слишком медленно, его бы черепаха обогнала. Порой, забываясь коротким сном, Олег думал, что утра у него уже не будет. Утро наступало. Олег заставлял себя подняться и идти дальше.