Я ответил, попытался улыбнуться, но вышло нехорошо – об этом я мог судить по быстрому пытливому взгляду Салли – она стояла рядом. Надо было что-то сказать, что-то сделать, но я не мог вспомнить – что именно. Тогда я услышал голос Салли:
– Приготовь Дорис напиток, пока я представлю ее другим! – И, взяв гостью под руку, она повела ее к рассевшейся компании.
Стаканы и бутылки стояли тут же, но я, чтобы выиграть время, понесся к домашнему бару в гостиной. Основательно плеснул себе коньяку и залпом выпил. Это взбодрило меня, я приготовил напиток для Дорис и вышел на балкон.
Она уже сидела окруженная небольшой компанией. Здесь были Харри, Майк и еще кто-то из наших служащих с женой. Майк отчаянно пыжился, а Харри… о, этот старый ловелас и мечтатель! – он заливался соловьем:
– Я расскажу вам забавную историю, какая недавно приключилась со мной…
Я просительно сложил руки.
– Харри, – сказал я, – почему бы вам хоть раз не рассказать истории, какая с вами не приключалась?!
Харри засмеялся:
– Ладно, не буду! – Он поставил стакан на столик и весело предложил: – Пойдемте лучше прогуляемся по саду!
Все охотно высыпали во двор. Салли шла впереди и с гордостью показывала свои владения. Воспользовавшись этим, я приблизился к Дорис. Она улыбнулась:
– Как у вас здесь чудесно!
– Почему ты не позвонила?
– Не хотела беспокоить. У тебя и так было достаточно хлопот.
Мы шли рядом, но это было не то. Наша связь среди этой толпы казалась случайной. На моем месте сейчас мог быть любой из гостей, а мне хотелось другого. Хотелось подчеркнуть, поставить на вид наши отношения, но я не был уверен, где именно и когда. Смутное беспокойство закрадывалось в душу.
– Ты не боишься… вот так идти со мной? – спросил я нерешительно.
– Зачем бояться?
– А отойти со мной в сторону решилась бы?,
– Это неудобно… Впрочем, если хочешь…
– Я пошутил, – сухо ответил я. В тот же момент она ускорила шаг.
Вот уже мы впереди остальных. Я чувствовал себя как актер, впервые попавший на сцену. Мне казалось, что все смотрят нам в спину. Мельком взглянув на мою спутницу, я заметил, что и она напряжена.
Мы отошли еще, и вдруг оба, словно сговорившись, замедлили шаг. Теперь – главное! Если и это удастся, тогда… Повернули и медленно пошли навстречу отставшим. Ноги мои, как ходули, неловко цеплялись за землю. Кажется, я что-то сказал, а она ответила, но что именно – не помню. Ближе, совсем близко! Я всматривался в лица, стараясь ничего не пропустить, подметить скрытые улыбки, удивление…
Но ничего этого не было. Мы сошлись, как сходятся все гуляющие. Харри весело закричал, обращаясь ко мне:
– Алекс, ваша мачеха настоящий садовод, она… – На момент я подосадовал на моего друга за «мачеху», затем заметил подъезжавшую машину Браунов и быстро зашагал к крыльцу.
Думаю, вид у меня был необычный, потому что Браун, взглянув на меня, воскликнул с притворной озабоченностью:
– Что это с вами? Вы зелены как сельдерей!
Черт бы его побрал с его наблюдениями! Я помог его кикиморе выбраться из машины и, промямлив что-то, прошел с ними на веранду. Они уселись, а я, даже не предложив им напитков, бросился в гостиную. Здесь закурил и несколько раз прошелся взад и вперед, стараясь сосредоточиться. Взял бутылку и прямо из горлышка отхлебнул раз, другой. Как будто отпустило; мысли, только что запутавшиеся в клубок, стали принимать текучие формы…
«Значит, сошло, совсем неплохо, – размышлял я. – Никто ничего не заметил, не удивился… И она вела себя прекрасно. Здорово!» Я даже прищелкнул пальцами и снова приложился к бутылке.
Мне стало весело; правда, такое веселье больше походит на лихорадочное удальство: взбадривая, оно не приносит длительного успокоения.
Я подошел к зеркалу – оно у меня чуть наклонено и удлиняет фигуру. Осмотрел себя: что ж, пусть невелик, но и не карлик же? И лицо красивое, такое может быть у писателя, артиста, и то не у всякого!
Обласкав себя таким образом, я проделал перед своим отражением несколько внушительных жестов – это моя слабость! – и в приподнятом настроении покинул комнату.
Когда я вошел в столовую, гости рассаживались. Увидев меня, Салли сказала:
– Только что позвонил Кестлер: он опоздает. Я обернулся к столу: в кресле Кестлера – слева от Дорис – уже восседал Браун. Я поморщился и, пройдя к своему месту, уселся по другую ее сторону.
Ужин проходил оживленно. Харри был неузнаваем и, сидя промеж Салли и миссис Браун, умудрялся развлекать не только соседок, но и всю компанию: громко острил, рассказывал забавные истории, одним словом – был душой общества. Даже Браун хохотал вовсю и, подавив собственное тщеславие, непрестанно обращался к Дорис:
– Как вам это нравится? Здорово он это того!… – А раз даже толкнул ее под локоть. Он основательно выпил и явно был не прочь приударить за Дорис; только многозначительные взгляды супруги, сидевшей наискосок, удерживали его в границах.