— А отсюда управлять боем будет удобнее и вам и мне.
— Правильно, — согласился Клетнов и посмотрел на часы.
Я тоже взглянул на свои. Стрелки показывали семь часов сорок пять минут.
* * *
Да, время летело быстро. Уже почти совсем рассвело.
Ровно в 8.00 наша артиллерия открыла огонь по противнику. На линии старого наблюдательного пункта, справа и слева от него, начали развертываться в предбоевой порядок батальоны полка Клетнова. И этим допустили непростительную ошибку. Ведь в течение вчерашнего дня траншея, где находился этот наблюдательный пункт, обстреливалась вражеской артиллерией и, естественно, была хорошо пристреляна. И теперь стоило появиться в ней батальонным колоннам, как туда сразу же полетели десятки снарядов.
Правда, комбаты не растерялись. Броском преодолев эту траншею, подразделения полка начали уже в чистом поле развертываться в боевой порядок. А вскоре с криками "ура" батальоны ринулись на врага.
Но что с моей 1-й ротой? Почему она не поднимается? Вон ведь даже танки Ковалева уже пошли вперед, а она…
И тут я вспомнил. Ракеты! Ведь я предупредил Акатьева, что сигнал перехода в атаку — серия красных ракет. И вот…
— Брайловский! Серию красных ракет в сторону первой роты, живо! крикнул я что было силы.
В небо взметнулось несколько красных ракет. Тотчас же бойцы 1-й роты выскочили из траншей и рванулись в атаку. Я вздохнул с облегчением. И ругнул себя в душе. Потому что, увлекшись действиями батальонов полка Клетнова, напрочь забыл о сигнале для своей роты. Да-а, комбат, будь-ка в бою повнимательнее!
Бой между тем разгорался, вступал в полную силу. Возросла плотность огня гитлеровцев по нашим наступающим подразделениям. Но бойцов уже не остановить. Вот они сблизились с врагом, пустили в ход гранаты. Умолкли фашистские пулеметы. Ну, теперь начинается кульминация боя — рукопашная схватка. Выдержат ли ее гитлеровцы?
Нет, не выдержали! Вот они выскакивают из траншей, отходят, отстреливаясь на ходу. Огонь не прицельный, от него потерь мало, и это дает возможность нашим бойцам еще быстрее продвигаться вперед.
Но что это? Один танк Ковалева вдруг загорелся. Экипаж выскакивает из него, отползает в сторону. Другой же танк мчится дальше, пулеметным огнем расстреливая бегущих гитлеровцев. Но вскоре тоже останавливается, поворачивает назад. Понимаю: Ковалев не рискует продолжать преследование одним танком. Что ж, все верно. Нужно беречь машину. А то, не ровен час, встретится на ее пути какой-нибудь отчаявшийся фашист с гранатой, тогда… Танки нам ой как нужны! Так что спасибо Ковалеву и на этом.
Контратака полка Клетнова была для гитлеровцев полной неожиданностью. Ведь еще к исходу вчерашнего дня им казалось, что у русских исчерпаны все резервы. А сегодня о рассвета вдруг мощная контратака целого волка! К этому фашисты были не готовы. Кстати, на сегодняшний день они вообще не планировали каких-либо активных боевых действий даже со своей стороны. Погода-то нелетная, а без авиации… Правда, намечалось лишь снять один пехотный батальон перед левым флангом обороны нашей дивизии и к утру перебросить его против моего батальона. Придав ему несколько танков, попытаться повторить вчерашний первоначальный успех и прорваться-таки к шоссе! Именно об этом рассказал нам с Клетновым пленный лейтенант.
Но не вышло! Смелый и своевременный маневр 51-го полка, предпринятая им контратака сорвали замысел фашистского командования.
Кстати, выдвинутый вперед немецкий пехотный батальон тоже был разгромлен. Полк капитана Клетнова продолжал успешно продвигаться дальше.
А наша 1-я рота, выполнив поставленную перед ней задачу, вернулась на свой прежний рубеж обороны.
* * *
В течение трех последующих суток в полосе обороны нашей дивизии противник не предпринимал больше никаких активных действий. Приходил в себя. Лишь на своем переднем крае гитлеровцы днем и ночью вели инженерные работы, ставили дополнительные ряды проволочных заграждений.
Но по ночам во вражеском тылу ревели моторы, лязгали гусеницы. Это настораживало.
— Что-то замышляют все-таки фашисты, — то и дело говорил Иван Иванович, прислушиваясь к этим ночным шумам. — Надо и нам готовиться. Как бы в ближайшее время гитлеровцы снова не перешли в наступление.
— Готовиться… А в каком плане? С кем встречать-то будем врага? В ротах, считай, по тридцати с небольшим человек только и осталось. Оружия группового — вообще единицы, — с горечью отвечал я комиссару. — Пополнение, пополнение нужно. Иначе… Иначе и траншеи в полный профиль не помогут.
Да, пополнение… Его ждали как манны небесной. И почти в открытую поругивали начальство — оно-то о; чем-нибудь думает или нет?!
Думало! И предпринимало все возможное, чтобы ввести хотя бы тонюсенькую струйку свежей крови в израненные тела подразделений.
Вскоре пополнили и мой батальон. Правда, это была снова ополченцы и добровольцы с московских заводов, учреждений и организаций. Но… Даже с помощью их мы смогли довести численность рот до семидесяти пяти человек в каждой. Не так много, но это же и не тридцать!
