Быстро шла к концу короткая июньская ночь. И с зарей по всей линии вражеской обороны наступила тишина. Умолкли пулеметные очереди, прекратился методический артобстрел местности по квадратам и нашего тыла. Неужели гитлеровцы действительно ни о чем не догадываются?
Над поймой Прони стоит небольшая дымка. Это не туман, но все же. Под ее покровом через полтора часа батальоны первого эшелона начнут форсировать водную преграду и накапливаться для атаки на противоположном берегу.
В 6.00 сверили часы по московскому времени. До начала артиллерийской подготовки осталось еще тридцать семь минут. А атака назначена на 9.00. Об этом меня письменно уведомил командир дивизии. И не загодя, а всего лишь два часа назад, в 4.00. До командиров же батальонов время "Ч" доведено мною через представителей штаба полка в 5.00.
За пять минут до начала артподготовки подполковник Войцеховский тоже впервые вышел на связь со своими дивизионами и приказал: "Зарядить и доложить!" В свою очередь я, вызвав комбатов поочередно к телефону, еще раз спросил их о готовности, напомнил о начале выдвижения к реке одновременно с появлением первых разрывов снарядов в полосе обороны противника. Сказал, что артподготовка начнется и закончится залпом "катюш". Это сигнал и артиллеристам о конце общей артподготовки и переходу непосредственно к поддержке стрелковых подразделений, и нам для начала атаки.
Комбаты доложили: поняли.
* * *
Сначала, как и было задумано, над нами с шипением пронеслись огненные кометы. И тут же воздух потрясли залпы сотен орудий ствольной артиллерии.
Вражеская оборона вмиг окуталась клубами дыма и пыли. Там все грохочет, кипит в огне. Вижу, как наши батальоны спускают на воду плоты и паромы. К реке бегут и минометчики, неся на плечах стволы и плиты, катят орудия артиллерийские расчеты. Связисты группами по два-три человека спешат от НП к своим батальонам, разматывая следом провод.
Прошло всего лишь тридцать минут артиллерийской подготовки, а батальоны первого эшелона уже заканчивают форсирование Прони. На том берегу находятся все стрелковые роты, часть противотанковых взводов батальонной артиллерии и минометных рот. Ну, еще минут десять, и…
Вижу в бинокль, как 3-й батальон капитана Двужильного пошел вперед, вслед за огневым валом. Дивизионы Войцеховского ведут огонь ювелирно, кладут снаряды буквально в трехстах — трехстах пятидесяти метрах впереди батальонов. Под прикрытием этого вала наши цепи уже приблизились к первой вражеской траншее, забрасывают ее гранатами. И, не задерживаясь здесь долго, с криками "ура" спешат ко второй.
А вот и третья траншея гитлеровцев. 3-й батальон атакует ее, а впереди — та самая злополучная роща, по которой запланирован полковой залп "катюш". Но что же Двужильный, почему не останавливает роты? Увлекся боем или… Пытаюсь связаться с ним по рации — не отвечает. Ранен, убит? Что делать? Доложить командиру дивизии и просить его снять удар "катюш" по роще? Успею ли? Нет, нужно самому останавливать батальон. Благо, что через Проню уже есть понтонный мостик.
— Машину, скорей машину! — кричу адъютанту. И — уже начальнику штаба: Майор Гладкий, остаетесь здесь, управляйте первым батальоном. Я еду в третий.
За считанные минуты мы уже на другом берегу. Водитель выжимает из мотора "виллиса" все, на что тот способен. Но мешают встречающиеся на пути воронки, траншеи, ходы сообщения…
И все-таки успел, догнал, остановил. Капитан Двужильный пытается что-то объяснить, оправдаться. Но мне все ясно и без объяснений. Увлекся преследованием бегущего врага, думал до залпа проскочить и рощу, но успел ли бы?
На часах восемь часов пятьдесят шесть минут. И тут страшной силы грохот потряс землю впереди нас. "Катюши"! Да, это они. Ударили по роще. Та сразу же окуталась огнем и дымом. Вот тебе и "успел бы".
Двужильный молчит. Да и что отвечать? Вон ведь, побелел как снег от увиденного.
Теперь снова вперед, только вперед. За рощей — деревня Сусловка. Ее надо брать немедленно, пока гитлеровцы не пришли в себя.
Отдаю соответствующий приказ комбату. А сам подзываю к себе бойца с рацией. Связываюсь с начальником штаба полка, говорю:
— Доложите первому, что у нас все в порядке. Двужильный дерется за Сусловку, я с ним, потерь в батальоне почти нет.
— Вас понял, — ответил начальник штаба. — Сейчас все доложу.
— Как идут дела у Хирного?
— Прошел вторую траншею, все в порядке.
— Хирный пусть атакует, как ему и было приказано. А вот батальон Пятирикова отправь немедленно сюда, к Двужильному. Он здесь очень нужен.
Убедившись, что начальник штаба понял меня правильно, переговоры с ним закончил. Да, второй эшелон полка нужен сейчас именно здесь. Вместо того чтобы вводить его в бой за 1-м батальоном, который наступает за огневым валом все же медленно, лучше выдвинуть его здесь, через рощу, где несколько минут назад уже прошел 3-й батальон капитана Двужильного.
