— Вышел к фашистам в тыл, просит разрешения начинать.
— Молодец, Алексей! — вырвалось у меня радостно. — Пусть начинает. Передайте об этом и капитану Двужильному.
Начальник штаба снова пошел к радиостанция, а мы с подполковником Войцеховским начали в бинокли наблюдать за результатами пристрелки целей на обратных скатах высоты. Первых разрывов мы просто не видели. Снаряды ложились далеко за гребнем высоты. Затем столбы темного дыма появились ближе.
— В вилку берут мои хлопцы, — сказал Войцеховский. — Значит, корректировщики видят цели. Потерпи немного, Михаил, — он хлопнул меня по плечу, — скоро накроем!
— Уж скорее бы. Надо хоть один батальон сдвинуть с места.
— Сейчас, сейчас…
Войцеховский крикнул своим вычислителям, чтобы те приготовились принимать данные от Балаваса для других дивизионов.
В это время глубоко в лесу послышались глухие разрывы гранат и сильная автоматная стрельба.
— Маякин! Маякин! — закричало на наблюдательном пункте одновременно несколько человек.
Верно, он. Вон ведь противотанковые рвутся…
Вспомнилось, как еще зимой начальник штаба полка майор Т. Г. Гладкий говорил, что Маякин не признает никаких других гранат, кроме противотанковых. Они особенно хороши, утверждал командир разведвзвода, при взятии "языков", когда нужно наделать как можно больше шума и нагнать страху на врага. И вот сейчас он тоже нагоняет на фашистов страху.
— Передайте Двужильному, пусть поднимает людей в атаку, — приказал я начальнику штаба.
— А мои артиллеристы готовы к огневому налету, — доложил в это время подполковник Войцеховский.
К радиостанции вызвали и командира 2-го батальона.
— Огневой налет, Пятириков, — сказал я ему, — начнем через две минуты. Продолжительность — пять минут. С его началом поднимайте батальон в атаку, действуйте энергично, атакуйте безостановочно и быстрее выходите к реке.
— Вас понял, — ответил комбат. — Начинаю действовать.
Наступили мучительные минуты ожидания. Сломают ли хотя бы сейчас батальоны сопротивление гитлеровцев? И кто первый, Пятириков или Двужильный? Ведь кто первым выйдет к реке, за тем и направится батальон второго эшелона.
А если снова будет осечка у обоих? Что тогда? Нет, нет, подальше от этой мысли!
Вот уже за гребнем появились первые всполохи огневого налета. За ними легла вторая очередь снарядов. Всю высоту окутало дымом. Поднялись роты капитана Пятирикова. Первая группа бойцов уже выскочила на гребень высоты, а за ней стеной и вся цепь… А вот она начала скрываться за гребнем, втягиваясь на обратные скаты…
В бинокль видно, как артиллерийские расчеты полковой батареи лейтенанта А. Г. Гладышева выкатывают и устанавливают на гребне свои пушки.
— Молодцы, артиллеристы! — вырывается вздох облегчения. — Теперь-то высота наша… Что у Двужильного? — кричу начальнику штаба.
— Пошел вперед, фашисты пятятся.
Звоню по телефону командиру дивизии и докладываю, что полк на правом фланге овладел высотой, на левом очищает лес от автоматчиков противника. Генерал Гаспарян совсем не сердито ворчит, что мне давно пора бы уже находиться на западном берегу Баси, требует через час быть на той стороне реки и оттуда доложить ему.
* * *
Сейчас самое бы время выдвигать второй эшелон. Но за кем? Как было решено раньше? Но на правом фланге батальон Пятирикова, сломив сопротивление противника на высоте, довольно быстро продвигается к реке. Но здесь подступы к ней фашисты просматривают и наверняка простреливают. А слева Двужильный все еще медленно теснит гитлеровцев из леса. И все же его опушка близко подходит к реке у брода. Здесь батальонам можно скрытно изготовиться и начать форсирование… Так за кем же?
Принятие решения командиром, особенно в ходе боя, — это трудный процесс. Сколько раз до конца войны приходилось взвешивать все эти "за" и "против", сколько минут, мучительных до боли, пришлось пережить нашему брату командиру от мала до велика! Но на то ты и командир. Ты обязан думать и взвешивать, переживать и мучиться, искать и находить, потому что тебе вверено самое ценное — судьбы и жизни людей. И ты обязан всегда принять самое лучшее решение, чтобы победить. И победить по возможности малой кровью.
1-й батальон тем временем по-прежнему стоял в балке за 3-м в готовности к вводу в дело, а его командир капитан И. П. Хирный находился со мной на наблюдательном пункте и ждал приказа. Да, нужно спросить его, что он думает, где и как лучше действовать его батальону. Ведь ему первому форсировать реку, первому захватывать плацдарм, отбивать вражеские контратаки.
Капитан Хирный, командир рассудительный, опрометчивых решений никогда не принимает. И на мой вопрос сейчас он тоже ответил мудро:
— Мне нужно подвести к реке боеспособный, а не потрепанный батальон. Двинуть его за вторым, на правом фланге, это к реке, конечно, ближе. Но вести-то на глазах у противника, под его огнем. С потерями еще до главного дела. Стоит ли?
Комбат был прав. И, уточнив с ним еще несколько вопросов, я приказал двигаться все же за 3-м батальоном.
Хирный ушел к своим ротам.
