Борьбу с такими группами гитлеровцев, сопротивлявшихся с обреченностью смертников, нам пришлось вести не только в Чехословакии, но и на территории Германии, в Саксонской Швейцарии, куда наша дивизия вскоре была временно передислоцирована. Но эту борьбу мы каждодневно сочетали и с большой организационной и воспитательной работой среди немецкого населения. Она проводилась в соответствии с директивой Военного совета армии, которая обязывала "улучшать отношения с немцами, не снижая бдительности, выявлять активных гитлеровцев, а лояльно настроенных рядовых членов национал-социалистской партии не трогать. Помогать организовываться местным самоуправлениям власти. С местным населением проводить агитационную работу, чтобы каждый немец участвовал в разоблачении фашистов, в очищении немецкой земли от фашистской скверны"{7}.
Да, велико было горе, причиненное нашему народу гитлеровскими захватчиками. В сердце каждого советского воина еще стучали пепел сожженных городов и сел, кровь и муки близких. Но мы пришли на землю Германии не как мстители, а как освободители немецкого народа от коричневой чумы фашизма. Мы были здесь полпредами первой в мире Страны Советов. У нас в руках находился карающий меч, пронесенный через всю войну. Но советский солдат-освободитель, разрубив этим мечом паучью свастику, вознесся над Германией бронзовым монументом, держа на руках спасенную им девочку - мирное будущее этой страны. Именно в этом была священная миссия Красной Армии, армии-победительницы!
И вот настал день, когда и на нашу, как говорится, полковую улицу пришел Праздник Победы. 19 мая мы встречали у себя дорогих гостей командующего армией генерала А. С. Жадова и одного из первых командиров вверенного теперь мне 26-го гвардейского воздушно-десантного полка Героя Советского Союза Е. С. Ороховатского.
Гвардейцы, построенные на полковой митинг, с волнением слушали выступление командарма. От имени Военного совета армии и от себя лично генерал А. С. Жадов тепло поздравил воинов с одержанной победой над немецко-фашистскими захватчиками, передал им благодарность от Маршала Советского Союза И. С. Конева и объявил о награждении 26-го гвардейского воздушно-десантного полка орденом Кутузова.
После митинга и прохождения полка торжественным маршем в честь гостей был организован праздничный обед. Едва ли не впервые за всю долгую войну люди расслабились, повели задушевные разговоры о доме, начали строить планы на будущее, вспоминать пройденный полком путь.
Я невольно стал свидетелем одного из таких разговоров. Сидевший неподалеку от меня капитан Кравцов, обращаясь к своему другу старшему лейтенанту Яковлеву, восторженно воскликнул:
- Ну и жизнь же ждет нас впереди, Алексей! Чистая, бездонная, как вот это небо над головой! И какие же мы с тобой счастливые, что дожили до этого дня! А ведь в каких только переплетах не пришлось побывать! Помнишь днестровский плацдарм? Ох и трудно же было! Но я и тогда верил, что все равно наша возьмет!
- Так эта же вера нас, Володя, к победе и привела, - резонно ответил другу Яковлев. - Вера и убежденность в правоту нашего дела! Это было наше самое сильное оружие...
Десятилетия прошли с тех пор. Но и по сей день мне во всех деталях помнится тот праздничный обед в районе немецкого города Пирна, мечты фронтовых друзей о мирной жизни - голубой и бездонной, как небо над головой. Ведь во имя итого мы и проливали кровь на полях сражений.
* * *
В конце мая наша дивизия была снова переброшена в Чехословакию, в район города Раковник. Полк разместился в деревне Молешовица. Но только, как говорится, начали обживаться, как поступил новый приказ: 9-й гвардейской воздушно-десантной дивизии передислоцироваться в другой район.
Штаб соединения теперь размещался в городе Жатец. А наш полк встал лагерем в лесу, что чуть восточнее всемирно известного курорта Карловы Вары. Здесь-то у меня и произошла неожиданная встреча с командующим 1-м Украинским фронтом Маршалом Советского Союза И. С. Коневым.
Как оказалось, маршал вместе с нашим командармом генерал-полковником А. С. Жадовым следовал в Карловы Вары. По пути и решил заглянуть в полк, который, как он выразился, "вернул немецкому народу его национальные сокровища".
И. С. Конев довольно подробно расспросил меня о взятии Кенигштейна, об освобождении французских военнопленных, о том, как нам все-таки удалось узнать о запрятанных в казематах сокровищах. Выяснилось, что маршал и сам побывал потом в крепости: по заданию Советского правительства он с группой московских экспертов посещал те места, где нацисты тайно захоронили всемирно известные картины Дрезденской галереи и другие ценности.
А в начале октября еще одна памятная встреча. На сей раз - с Людвиком Свободой, с тем самым командиром чехословацкого батальона, с которым мы бок о бок сражались против немецко-фашистских захватчиков под Соколово и Тарановкой.
