— Я не желаю предавать союзников и иметь дела с безумным авантюристом! Вы безумец, наглец и хам!
— Вот как? Тогда я вынужден использовать еще один аргумент. Самый веский. Тот, который убедит вас.
— Этот разговор лишен смысла!
— Серьезно? — Спросил Максим и достал достаточно опасно выглядящий боевой кинжал. После чего, глядя на своего оппонента тихо продолжил. — Я медленно отрежу твоим детям голову у тебя на глазах. Они будут верещать, хрипеть, дергаться, захлебываться кровью. Один за другим. После чего я живьем выпотрошу твою жену и примусь за тебя. Сначала кастрирую, а потом повешу, воткнув твой собственный член тебе в рот. Повешу на тонкой струне. Осторожно. Чтобы ты сразу не умер, а мучился долго и уже жаждал смерти, отчаянно, истово, готовый на все ради этой прекрасной дамы, когда она приблизится. Что ты на это скажешь?
— Нет! Вы этого не сделаете! — Пропищал король, побледневший как полотно и отступивший на пару шагов. Слишком уж натуральным маньяком в этот момент выглядел наш герой. Он говорил и словно смаковал предстоящие деяния. Даже чуть прищуривался, словно ел что-то невероятно вкусное. Король же лихорадочно переводил свой взгляд с кинжала на безумные глаза Максима и обратно. А на лице обильно выступил пот.
— Вы так думаете? — Живо заинтересовался Меншиков. — И что меня остановит?
— Честь офицера! Дворянина!
— Честь офицера и дворянина заключается в служении своему сюзерену. И если ради его интересов нужно убить какого-то там человечка, то никакого урона чести не случится.
— Но я король!
— Да что ты говоришь? — Произнес Максим и легким движением резанул Виктора Эммануэля по лицу. Не сильно, но достаточно для того, чтобы обагрить кинжал кровью. Слизнув ее, наш герой скривился и сплюнул ее в лицо королю. — Ты не король! Ты дерьмо собачье! В тебе нет ни капли древней королевской крови и божественного благословления! Ты обычный человечек. Навозный червь. Никчемный и трусливый, волею случая надевший корону. Как и твой отец… и весь твой род. Как там говорится? Низший чин, выкравший генеральские сапоги?
— Нет… нет…
— Да, — с каким-то придыханием и безумной улыбкой Джокера произнес Максим. — Человек… ты всего лишь человек. Человечек. Маленький, глупый и хрупкий. Как это грустно, не правда ли?
— Но и ты человек! — Воскликнула Елена Черногорская, что стояла совсем рядом со своим супругом и с ужасом наблюдавшая за этим разговором. — Разве ты посмеешь убить детей?!
— Человек? — Удивленно переспросил Меншиков. — Хм. Действительно. Все время об этом забываю… И да — я убью твоих детей, если твой муж не сделает то, что мне нужно. Кто из них, — кивнул Максим на жмущихся к матери испуганных малышей, — тебе важен меньше всего. Кем ты пожертвуешь, чтобы убедиться в истинности моих слов?
— Чудовище… — тихо процедила Елена.
— Хочешь, чтобы я выбрал сам? — Мерзко ухмыльнулся Максим и с диким оскалом шагнул к ней ближе. — Вот эта девочка, — указал он на восьмилетнюю Джованни. — Она такая милая. Такая невинная. Такая беззащитная. Ей я отрежу голову первой. Иди ко мне малышка.
— НЕТ! Сделай все что он хочет! — Выкрикнула истерично Елена, обильно брызгая слюной и прижимая дочь к себе. — НЕТ! Не смей!
— Ути маленькая… — словно не слыша ее криков, приблизился Максим к Елене еще на шаг, поигрывая кинжалом и пристально, словно удав на кролика, глядя на нее. Малышка не плакала. Ее словно парализовало. А взгляд ее приковало лезвие. Куда оно смещалось, туда и отводился взгляд этой девочки. Будто бы какая невидимая нить их соединили.
— Сделаю! — Выкрикнул Виктор Эммануэль. — Я все сделаю! Хватит! Хватит! Пощадите их. Пожалуйста… — произнес он, упав на колени и обильно заплакав.
— Ну вот и ладно, — резко переменившись обликом, произнес Максим. — Вот такой разговор мне уже нравится. Пойдемте. Поговорим уже предметно. А этих, — кивнул он на семью короля, — увести. И глядите у меня!
Увели. Быстро. Слишком быстро, по мнению Максима.
Но переговоры не получились. Виктору Эммануэль от пережитого стало плохо. Так что пришлось оказывать ему медицинскую помощь. Да и вообще дать возможность немного прийти в себя. Когда же его на носилках унесли, Максима обступили старшие офицеры и командир штурмовиков тихо спросил:
— Максим Иванович, мы вас прям не узнали. Вы действительно сделали бы то, что обещали?
— Семен Петрович, как это понимать? — Холодно поинтересовался Максим, прямо глядя ему в переносицу немигающим взглядом. — Это вызов? — Повысив тон сказал наш герой, шагнув чуть перед, вынудив своего собеседника отступить. И, вместе с тем, сам уперся животом в острие кинжала. Чуть подрагивающего, но кинжала.
— Максим Иванович, ответьте… пожалуйста…
— Я просто его пугал. Ему не требовалось больше.
— Но вы были так убедительны… — произнес командир штурмовиков, все еще не убрав кинжала.
