Справедливости ради стоит отметить, что настроение моё не тягостное и не горькое, как сок алоэ. Я согласен всю жизнь прожить так, чтобы большинство людей не задумывались о серьёзных проблемах и, когда шли по улице, не потели от испуга. Всегда должен находиться какой-нибудь герой, спасающий человечество, за всех отрабатывающий негативную карму. Сейчас – это я, полковник Русь, и, между прочим, мне всегда сопутствует удача.
Надо попытаться каким-то образом выйти на их вожака или предводителя. Что толку говорить с рядовыми членами стаи? Надо выходить на руководство. А выход такой возможен только по праву. Праву с большой буквы. Значит, придётся попотеть».
Увлечённый такими размышлениями, полковник краем глаза заметил справа шевеление ветки, а потом фигуру существа, отделившегося от ствола высокой сосны. Это был зверочеловек с низким лбом и широкими волосатыми плечами. Его глаза холодно и внимательно рассматривали полковника, а ноздри, шевелясь, улавливали его запах.
История знает немало примеров, когда смельчакам сопутствовала удача. В те доли секунды, пока полковник раздумывал, как нанести максимальный ущерб броненосцу на двух ногах, зверюга произнесла хриплым голосом:
– Пойдём, – и, повернувшись, зашагала в лес. Полковник оторопел, но это была для него хорошая новость. «Вряд ли его ведут к костру, чтобы поджарить. Скорее всего, с ним хотят поговорить, и разговор будет со старшим. Так что одна проблема решилась сама, – раздумывал полковник. – Осталось разобраться со второй – попросту выжить».
Полковник шёл за чудовищем и скоро начал замечать, как меняется лес. Подлесок стал постепенно редеть, встречающиеся по пути сосны уменьшались по высоте, но становились кудрявее. От ходьбы, а скорее от окружающего тепла, полковнику стало жарко, и он снял куртку. Русь не оглядывался, он понимал, что окружающие перемены свидетельствуют об изменении в сознании, соприкасающимся с другим эгрегором. «Я вхожу в их мир и их законы, – начал по привычке бубнить в своей голове полковник, – надо постараться не потерять себя. Как они будут действовать? Чтобы прикончить меня достаточно одного моего провожатого, значит, будет разговор. Что они захотят выяснить? Будут пытать? Самоликвидироваться я всегда успею, – тут он непроизвольно нащупал рукоять ножа на ремне, – надо попытаться стать их партнёром, использовать в своей игре. Только вот правил этой игры я ещё сам не знаю, как и расположение фигур на доске. Да и шахматы ли это вообще?»
От этих размышлений полковнику становилось неуютно, хотя глазам следовало бы радоваться. Уже давно полковник перестал отводить ветки от разгорячённого лица. Да и паутина больше не попадала на глаза. Трава значительно поредела, а почва стала более каменистой. Взмокшая от пота футболка липла к телу, в ботинках жаром горели ноги. Шум леса тоже изменился. Полковник явственно различил трели цикад, а тёплый порыв ветра принёс аромат цветущих сосен и запахи юга.
«Ещё бы, – раздумывал полковник, пробираясь за молчаливой громадиной уже между небольшими выступами скал, – их стая любит тепло, а против такого мощнейшего эмоционального желания законы здешнего мира ничего сделать не могут. Мир выстраивается под их мысли, оставляя по-прежнему только течение времени. Надо попробовать создать хотя бы частичку своей реальности, так сказать, посмотреть, не бессилен ли я здесь ментально? Физически мне их точно не одолеть, а вот мысленно?»
Тут же справа за приземистым колючим кустом на задние лапы встал заяц. Через мгновение шедший впереди зверюга уловил новый запах и повернул голову. Заяц стремительно прыгнул в сторону, а следующий прыжок скрыл его за чередой серых камней, раскиданных в ярко-зелёной траве возле невысокого кряжа. Зверюга, ни на мгновение не останавливая своего движения вперёд, шумно выдохнул воздух и снова уставился перед собой. Полковник довольно хмыкнул, правда, беззвучно, и, соблюдая дистанцию, продолжил следовать за широкой мускулистой спиной.
Вокруг старых толстых деревьев валялись ржавые кучи сухих прошлогодних листьев, задевая которые, полковник издавал ботинками скрежещущий звук. На удивление зверюга шагала бесшумно, словно парила над землёй. Так они шли довольно долго, и в голову полковника начали приходить мысли, что всё это ему может казаться, а идущая впереди зверюга, цикады, лес и виднеющиеся вдалеке горы – плод воспалённой фантазии. В самом деле, на фоне усталости от всего пережитого, может привидеться и не такое. Полковник ущипнул себя за кисть и поморщился. Больно, значит, конвоирование из северного леса в неведомые южные края – не выдумка.
Вдруг зверь остановился и, чуть оглянувшись в сторону полковника, рыкнул:
– Пришли.
