Огюст Сипари - пьяница разнорабочий, вечный завсегдатай баров и тюрем. Последняя его попойка завершается страшным происшествием.
Annotation
Владмели Владимир
Владмели Владимир
полковник
ПОЛКОВНИК
(Новелла начинается в 80-е годы ХХ века)
-Гриша в любой другой стране уже был бы академиком, - сказала Тамара, - а здесь он до сих пор старший научный сотрудник.
-Значит, больше не заслужил, - ответил ее отец.
-Конечно! В Советском Союзе человек-еврей по фамилии Рабинович и не мог заслужить больше. Удивительно, как вообще ему позволили докторскую защитить.
-Чушь все это, - возразил полковник, - у меня есть сотрудник еврей в доску, а преподает на военной кафедре технического ВУЗа.
-Ну и что?
-То, что он работает в Москве с интеллигентными ребятами, а не в тундре с новобранцами. За такое теплое местечко любой офицер глотку бы перегрыз.
-Не всем офицерам нужна Москва, в театрах они не бывают, на выставки не ходят, а водку глушить можно где угодно.
-Нормальный человек без театров и выставок проживет, а вот без жратвы, извини, сдохнет. К твоему сведению, в тундре снабжение чуть похуже, чем в столице, да и удобства все на улице.
-В нормальной стране такие удобства существуют в любом захолустье, а в государстве абсурда тратят деньги на коммунистическую идеологию. Ты только подумай, в диссертации по автоматическому регулированию в списке литературы твоему зятю на первое место пришлось поставить произведения Маркса и Ленина.
-От него не убыло.
-Вот мы и живем в нищете, потому что автоматическим регулированием у нас руководят Маркс и Ленин.
-Ты живешь в тепличных условиях и понятия не имеешь, что такое нищета. Знаешь, каков средний уровень зарплаты советского человека?
-Средний уровень - это выдумка для идиотов. Если взять какую-нибудь подзаборную проститутку и меня, то получается, что в среднем мы обе бляди. Мне не надо всеобщего равенства, я хочу жить в стране, где мой муж будет получать по способностям.
-Кто же тебя держит?
-Ты. Если бы мы уехали, тебя бы тут же выгнали из армии и лишили военной пенсии.
-Ах, какие вы благородные, просто слеза прошибает, только я в вашем великодушии не нуждаюсь. Я инженер, я могу танк с закрытыми глазами собрать, меня куда угодно на работу возьмут.
-Ну, так едем в Израиль, там такие специалисты нужны.
Павел Иванович Королев так часто спорил со своей дочерью, что они легко могли бы поменяться ролями. Переубедить друг друга они не могли, а уступать не хотели. Полковник чувствовал, что после этих разговоров Тамара все больше отдаляется от него и каждый раз давал себе слово молчать, но был не в состоянии удержаться. Когда дочь первый раз предложила ему поехать в Израиль, он так шарахнул кулаком по столу, что отремонтировать его уже было невозможно. Теперь же он только сказал:
-Я русский офицер, я давал присягу и не намерен становиться клятвопреступником.
-Да я не предлагаю тебе выдавать военные секреты, я просто хочу, чтобы ты жил с нами.
-А вы уже решили?
-Папа, у моих детей здесь нет будущего.
-Чушь собачья.
-Чушь?! Ты знаешь, что Игоря недавно избил Щукин. Тот хулиган-второгодник, который живет в нашем дворе. Я пошла в школу, но ни классная руководительница, ни директор ничего не сделали.
-Игорь должен уметь за себя постоять, - ответил Павел Иванович.
-Как же, интересно, он за себя постоит, если Щукин на два года старше его.
-В жизни противники не всегда бывают одного возраста.
-И одной национальности.
-Что ты все время тычешь мне национальностью. Ты русская, а фамилия моего внука Королев.
-Бьют не по паспорту.
Когда дочь ушла, Павел Иванович встал и начал ходить по комнате. Он невольно вспомнил, с чего это все началось.
***
Тамару направили делать диплом в НИИ. Научным руководителем ее оказался Григорий Яковлевич Рабинович. Она рассказывала о нем, не замолкая, а после защиты диплома осталась у него в лаборатории. Павел Иванович сопротивлялся этому как мог. Он уговаривал дочь перейти в любое другое место, доказывал ей, что ничего против евреев не имеет, но все же лучше встречаться со своими. Иногда он подсовывал ей статьи из газет, в которых клеймили позором израильских агрессоров. Она, обычно, ничего ему не отвечала, но однажды, когда он сказал, что Гриша в любой момент может уехать на свою историческую родину и начать расстреливать палестинцев, она не выдержала.
-Кого ты слушаешь? - тихо сказала она и лицо ее покрылось красными пятнами, - этот Рашид Мулюков такой же подонок, как и его братья мусульмане. Он не говорит, что они взрывают школьные автобусы, бросают бомбы на рынках и расстреливают спортсменов на Олимпиаде.
-А ты откуда все это знаешь, "Голос Америки" слушаешь?
-Да.
-Скоро ты станешь еще большей сионисткой, чем твой Рабинович.
-Мой Рабинович ничем кроме науки не интересуется. Я сама не могу слышать, когда мне врут в глаза.
-Поэтому ты рвешься грудью на амбразуру?
-Поэтому я хочу перейти в иудаизм.
-Дурацкая шутка.
-Я не шучу.
Он посмотрел на нее и Тамара ответила ему вызывающим взглядом.
Наступила тяжелая пауза. Павлу Ивановичу показалось, что какие-то невидимые силы отнимают у него дочь. С огромным трудом он взял себя в руки и спросил:
-Зачем тебе это надо?
