К таким формам принадлежала и атака эшелонами. А так как в ходе Семилетней войны ее можно было провести в благоприятных условиях крайне редко, то полагали, главным образом в Пруссии, что этот недостаток можно устранить усиленной тренировкой именно этого метода атаки. Генерал фон Зальдерн, глава магдебургской инспекции, ставил во главу угла тактику парадов, и так как его влияние было более или менее значительным, то прусский офицерский корпус все более проникался именно этой искусственной тактикой, склоняясь к жесткому стилю ведения боя[46]. Упускалось из виду, что при Лобозице[47] батальоны левого крыла пруссаков оказались вынуждены полностью отказаться от взаимосвязи и от строя в виноградниках горы Лобош. И несмотря ни на что они продвигались от стены к стене и в конце концов, расстреляв все боеприпасы, сбросили хорватов с горы штыками. Забывали и о том, что под Прагой обстановка вообще не позволяла осуществить упорядоченное развертывание, что сражение в действительности пруссаки провели в плотных стрелковых порядках при сильном перемешивании соединений. Не только командиры тогда не знали, сможет ли их военный опыт возобладать над застывшими, сомкнутыми боевыми порядками, которые были не совместимы с общепринятыми представлениями о линейной тактике, но и нижние чины были не автоматами, в которые эпигоны Фридриха стремились их превратить. Батальоны короля Фридриха побеждали не только потому, что формы, которым они были обучены, всегда вполне соответствовали самой серьезной ситуации, но и из-за того, что ими хорошо управляли, воспитывали в самой жесткой дисциплине, ведь в них жил дух, который и в самых неожиданных ситуациях обеспечивал им опору. Из-за того, что вскоре после Семилетней войны в мирное время было взято неверное направление, можно понять, сколь легко, ввиду свойственной людям необдуманности, может быть утрачен военный опыт.
Отсутствие единства в обучении и боеспособности пехоты в 1806 г. безусловно стали недостатками прусской армии. Основная масса не была обучена ведению огневого боя, так как его практиковали только пешие егеря, фузилерные батальоны и некоторые стрелки из третьего звена. И тут же линейная тактика с ее одновременным расходованием всех сил, вызванными этим трудностями организованного отхода, с отказом от колонного построения, несомненно способствовала несчастливому исходу двойного сражения под Йеной и Ауэрштедтом[48]. Однако и этот способ ведения боя мог привести к победе, если бы только прусские командующие решились соответствующим образом использовать свои войска. Конечно, французские стрелки весьма досаждали сомкнутым прусским батальонам, и там, где так называемая легкая пехота все же не одерживала верх, то, по оценке Гнейзенау[49], маневренные французские егеря за счет их наступления в обход наносили опустошающие потери. Однако перевес французской стороне дала все-таки большая способность командиров и войск приспосабливаться к местности и к условиям маневренной войны. Следует всегда учитывать, что имевшиеся в ту эпоху ружья с кремневым замком, заряжающиеся с дула, не позволяют сравнивать тогдашнюю плотность стрельбы с нынешней. Для того времени в целом подходит высказывание Наполеона: «Стрелковый бой служит лишь для того, чтобы сдерживать противника». Другая его фраза: «Огнестрельное оружие – все, остальное же лишь побочные инструменты», – касается действий артиллерии, а для него именно она готовила решительный исход.
