Через полчаса дымовая завеса стала редеть и вскоре рассеялась. Наши части снова пошли вперед. Но и у противника открылись глаза. Особенно напряженные бои разгорелись на участке 11-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-майора М. Ф. Тихонова и 22-го стрелкового корпуса, которым командовал генерал-майор В. Ф. Сергацков. Здесь гитлеровцы оказывали сильное сопротивление и переходили в контратаки. Перед вечером большие группы бомбардировщиков противника, до ста и более самолетов, стали наносить массированные удары по наступающим войскам, и наше продвижение приостановилось. Наступление войск на главном направлении фронта в этот день развития не получило. Только на отдельных участках частям 56-й армии удалось захватить первые позиции и овладеть несколькими опорными пунктами.
Это была явная неудача. Больше других переживал, конечно, сам Иван Ефимович.
Перед отъездом с командного пункта Петров сказал Вершинину:
– Требую от вас, Константин Андреевич, организовывать ночные налеты на вражеские аэродромы.
Надо снизить активность вражеской авиации. Но эти ваши налеты озлобят врага. Предвижу, что в небе будет жарко.
Предвидение Петрова оправдалось. На следующий день завязались тяжкие бои не только на земле, но и в небе. Противник крупными группами по 50–80 самолетов бомбил наши войска, чем задержал их наступление и сковал маневр наших резервов. Воздушные бои продолжались и в последующие дни и часто принимали размах настоящего воздушного сражения. Только за 26—28 мая в воздушных боях наши летчики сбили 158 самолетов.
Генерал Петров хотел разобраться, что же произошло на участке 37-й армии, составлявшей вместе с 56-й ударную группу фронта. Ранним утром 28 мая он выехал туда. Этой армией командовал генерал-лейтенант Константин Аполлонович Коротеев, тот самый, который в боях на рубеже реки Терек командовал 9-й армией. На вопрос Петрова, в чем причина неуспеха, Коротеев ответил:
– На северном фланге – плавни, туда ни артиллерию, ни танки не пустишь, на юге – горы. Одно-единственное место для прорыва – центр. Противник это тоже понимает. Поэтому здесь особенно укрепил оборону, сосредоточил сюда огонь артиллерии, нацелил авиацию.
Логика Коротеева была убедительной. Петров и сам знал все это, слова командарма подтверждали его мысли.
Рано утром 30 мая Петров был на НП у Гречко. Войска армии вели наступление. Била артиллерия. Слышались мощные взрывы бомб, сбрасываемых самолетами обеих сторон. В небе шли бои истребителей. На низких высотах летали и строчили из пулеметов наши штурмовики. Казалось, что войска продвигаются вперед. Однако донесений об этом не поступало ни от командиров корпусов, ни от командиров дивизий.
– Молчат, значит, не продвигаются, – сказал, ни к кому не обращаясь, Петров. И тут же повернулся к Гречко: – Надо лучше разобраться, почему там не идет наступление. Наверное, не только «Голубая линия» виновата, но и наша организация. Андрей Антонович, основные артиллерийские средства фронтового подчинения и авиация работают на вашу армию. И артиллерист ваш, генерал Сокольский, вроде опытный специалист, а проку пока нет.
Командарм Гречко продолжал настойчиво вызывать по телефону командиров корпусов и некоторых командиров дивизий. Их доклады были неутешительны: противник ведет сильный пулеметный огонь из дотов. Наступление задержано.
Затем Петров спросил Вершинина, в чем, по его мнению, причина неудачи. Вершинин ответил Петрову:
– Летчики-истребители почти непрерывно ведут борьбу с авиацией врага, однако срывать их бомбовые удары не всегда удается. Немцы дополнительно подбросили на это направление бомбардировщики с аэродромов юга Украины, в результате чего они стали превосходить нас. Мы не можем завоевать господства в воздухе.
– Это серьезный момент, – сказал Петров. – А в чем видите причину неуспеха наступления вы, Андрей Антонович?
– Местность для наступления очень тяжелая, – сказал Гречко. – Нанесение главного удара силами двух армий по центру полуострова, конечно, наиболее выгодно, так как мы кратчайшим путем выходим к Керченскому проливу. Но на этом участке «Голубая линия» имеет наиболее сильные укрепления и огневое насыщение. Мы не можем подавить огонь обороны. У нас не хватает артиллерии, особенно тяжелой. Авиация противника господствует в воздухе. Наступление целесообразно приостановить до создания необходимых условий для более успешного решения задач.
Командующий фронтом и сам сознавал целесообразность прекращения атак, но надо было выяснить все причины неудачи, чтоб спи не повторились в следующей операции.
