Вот так проходила операция, кто ее готовил и ею руководил – все названы.
О том, какие были потери в людях, сколько утоплено плавсредств, как искали и спасали команды мотоботов, – обо всем этом стало известно Верховному. И гром грянул. Есть такое слово – «громоотвод». Оно не совсем точно отражает выполняемые этим прибором функции. Не гром он отводит, а молнии в него ударяют. Я вспомнил об этом в связи с тем, что постигло Петрова. В него-то и гром и молния ударили – снять и разжаловать!
Нарком Военно-Морского Флота Н. Г. Кузнецов в аналогичной ситуации – тогда, когда были потоплены три наших корабля, – поступил очень благородно. Николай Герасимович не побоялся и доложить правду, и написать ее в своих воспоминаниях. Напомню его слова: «Вернувшись в Москву, я со всей откровенностью, признавая и свою вину, доложил обо всем И. В. Сталину. В ответ услышал горький упрек. Он был справедлив. Обстрел кораблями побережья Крыма осуществлялся с согласия генерала И. Е. Петрова. Ему тоже досталось от Верховного».
Досталось, но, как говорится, обошлось. Мне думается, если бы Климент Ефремович доложил Верховному, что десанты высадились и задачи свои в основном выполнили, то для Петрова такого тяжелого наказания не последовало бы.
А теперь я приведу рассказ самого Ивана Ефимовича об этом деле. Услышал я этот рассказ от него лично.
