В этот же фронт вошли армии: 12-я (командующий генерал-майор А.А. Гречко), 18-я (командующий генерал-лейтенант Ф.В. Камков), 37-я (командующий генерал-майор П.М. Козлов), 56-я (командующий генерал-майор А.И. Рыжов). В тыл для переформирования были отведены 9-я армия (командующий генерал-майор Ф.А. Пархоменко) и 24-я (командующий генерал-майор В.Н. Марцинкевич): обе были совершенно обессилены в боях за Ростов.
Вроде бы армий немало, но в каком состоянии они находились! Для краткости и убедительности приведу цитату из воспоминаний маршала А.А. Гречко:
Чего можно ожидать при таком соотношении сил? Резервов на казанском направлении у Ставки не было. Кроме того, были еще и объективные трудности, не зависевшие от Ставки. Генерал С.М. Штеменко уже в конце жизни, еще раз вспоминая эти критические для нас месяцы, писал:
От себя напомню для полноты картины: для вооружения этих резервов нужны были танки, пушки, автоматы, боеприпасы и другое снаряжение, а западные наши области с их развитой промышленностью были уже оккупированы врагом. Предприятия, которые удалось эвакуировать, находились еще в пути, в эшелонах или только разворачивались на новых местах. Стратегические запасы вооружения и продовольствия в большинстве находились тоже в западных районах, ведь в случае войны наши военачальники намеревались бить врага на его территории. Эти запасы в спешке быстротечных боев были частично розданы воинским частям, партизанам или уничтожены, но многое досталось и противнику.
Генерал Штеменко сказал, что союзники не выполняли принятые на себя обязательства. Теперь стали известны документы, уличающие наших союзников в том, что они вели нечестную, двойную, а проще сказать — предательскую, политику по отношению к нашей стране. Приведу очень короткое тому подтверждение.
Америка и Англия в этот очень критический момент в войне думали о своих корыстных целях. Они уже не были уверены в нашей победе. Президент Рузвельт, посылая в Москву своего представителя Уилки, откровенно сказал:
Рузвельт имел в виду возможное овладение Роммелем Каиром, а в Советской стране — возможное овладение гитлеровскими войсками районом Баку.
В августе 1942 года, в период напряженнейших боев в предгорьях Кавказа, в Москву прилетел Черчилль. Он пишет в воспоминаниях об этих днях:
