«Помещение, куда мы вошли, напоминало заводской цех. На просторной площадке стояли скамейки, разложены полосатые матрацы.
Десяток старцев при полной амуниции лениво поднялись со своих мест. Вперед вышел высокий старик с воспаленными глазами. За ним — обрюзгший коротышка с красным испитым лицом. У обоих генеральские погоны с серебряной канителью.
— Господа! — обратился к ним Павлов (генерал-майор, начальник советского гарнизона в городе Юденбург. — В.К.). — Перед вами заместитель командира Донского казачьего кавалерийского корпуса генерал-майор Малеев. Прошу представиться, господа.
— Генерал Краснов, — сухо произнес высокий старик с воспаленными глазами.
— Генерал Шкуро, — промычал обрюзгший коротышка.
Невнятные голоса раздались за их спинами. Малеева, видимо, больше, чем нас, поразила эта сцена. Некоторое время он молчал, пристально разглядывая арестованных.
— Простите, генерал, — нарушил тишину Краснов. — Не знаете ли, от чего умер Борис Михайлович Шапошников?
— Маршал Шапошников был тяжело болен, — ответил Малеев.
— Как здоровье Буденного и Ворошилова? — полюбопытствовал Шкуро.
— Отлично. Если это вас интересует.
— Как же! Как же! Приходилось с ними встречаться. Я имею в виду на поле брани. Вы еще не воевали в те времена.
— Напротив, воевал. И, представьте себе, в кавкорпусе Семена Михайловича. Рядовым бойцом:.
Шкуро сделал пренебрежительную гримасу:
— Бойцы мало что знали.
— Мало?! — возмутился Малеев. — Мне не забыть, как ночным штурмом буденновцы овладели Воронежем. Захватили ваш штабной поезд. Если не изменяет память, вы, господин Шкуро, чудом спаслись на автомобиле. А под Касторной? А на переправе через Северный Донец? От вашей конницы, извините, осталось мокрое место. Все помним, все, по числам…
— И я вас, буденновцев, погонял… — начал было Шкуро и осекся, почувствовав на себе недобрый взгляд Краснова.
— Полно, полно вам, — возбужденно проговорил Краснов. — Молчите.
Он протер носовым платком воспаленные глаза и обратился к Малееву:
— Получу ли я возможность написать мемуары?
— Не знаю. Правительство решит.
— В таком случае, что же нас ожидает?
— Правительство решит, — повторил Малеев. — Оно выполнит волю народа.
— Я всегда стоял за русский народ.
— Лжете, казачий атаман, — перебил Малеев. — Вы его предали. В первые же дни после установления Советской власти пытались задушить революционный народ. Надеюсь, вы не забыли Пулковские высоты?! Получили по заслугам.
Краснов поморщился, отвернулся к Шкуро.
— Слушайте, слушайте, Петр Николаевич, — прошипел тот.
Сзади захихикали. Глядя на нас, Краснов почти крикнул:
— Смею вас заверить, все годы я спасал Россию!
— Чего стоят ваши заверения? — парировал Малеев. — Вы Ленина обманули. Клялись, давали честное слово не воевать против нас. И что же? Продались немецким империалистам, дважды наступали на Царицын. И Гитлеру служили верой и правдой. У вас вон погоны из той же канители, что и у нацистских генералов.
— Другой не нашли, — поспешил оправдаться Шкуро.
Генерал Павлов взглянул на часы. Мы поняли: пора уходить».
