Когда на Нюрнбергском процессе в качестве свидетеля выступал фельдмаршал Паулюс, защитник Геринга пытался обвинить его в том, что он, будучи в плену, якобы преподавал в советской военной академии. Паулюс ответил: «Советская военная стратегия оказалась настолько выше нашей, что я вряд ли мог понадобиться русским хотя бы для того, чтобы преподавать в школе унтер-офицеров. Лучшее тому доказательство – исход битвы на Волге, в результате которой я оказался в плену, а также и то, что все эти господа сидят вот здесь на скамье подсудимых».
– Разумеется. Это факт. Чем сильнее враг, тем выше значимость победы. Советская военная наука и военное искусство показали свое несомненное превосходство. В целом достойно выглядел и наш офицерский состав, в том числе генералы. Были и отщепенцы типа Власова. Но большинство генералов, находясь постоянно среди войск, а нередко и на передовой, были сполна опалены войной и с честью выдержали боевое испытание. Об их высоком авторитете в войсках много различных документальных и живых свидетельств. Достаточно сослаться хотя бы на предсмертное высказывание прославленного солдата-героя Александра Матросова: «Я видел, как умирали мои товарищи. А сегодня комбат рассказал случай, как погиб один генерал, погиб, стоя лицом на Запад. И если мне суждено погибнуть, я хотел бы умереть так, как этот наш генерал: в бою и лицом на Запад».
– Всего к началу войны в Советских Вооруженных Силах насчитывалось около 1106 генералов и адмиралов. В ходе войны это звание получили еще 3700 человек. То есть в итоге 4800 генералов и адмиралов. Из них погибло в бою 235, а всего – в том числе по болезни, в результате несчастных случаев, по другим причинам – потери генералов и адмиралов составили более 500 человек.
В германских вооруженных силах насчитывалось более 1500 генералов и адмиралов. Чтобы понять разницу в численности высших офицеров, надо учесть два обстоятельства. Во-первых, у нас было большее количество объединений и соединений, что давало нам возможность, сохраняя костяк соединений, в более короткие сроки пополнять и восстанавливать их. Во-вторых, следует учитывать, что против нас, кроме германской армии, воевали венгерские, румынские, финские, итальянские и другие генералы, а часть советских войск и возглавлявшие их генералы постоянно находились на Дальнем Востоке.
– По подсчётам немецкого исследователя Ж. Фольтмана, общие потери среди германских генералов и адмиралов, включая не боевые потери, составили 963 человека, из них погибло в бою 223 генерала. В плен попали 553 германских генерала, советских – 72. Покончили жизнь самоубийством 64 немецких и 9 советских генералов. При этом в германских ВВС в боях погибло 20 генералов, а советских – 7, на флоте – 18 германских адмиралов, в советском ВМФ – в боях 4, всего же адмиралов погибло 9.
Соотношение погибших и умерших в годы войны советских и германских генералов составляет 1:2,2 плененных 1:8, не говоря уже о том, что по итогам войны германский генералитет как высшее военное сословие, вообще перестал существовать.
– Она воистину необъятна. Мы лишь коснулись отдельных граней ее. Подчеркну: при объективном и справедливом подходе боевой опыт Великой Отечественной войны, творческое наследие советских полководцев бесценны. Их необходимо воспринимать как многогранный, интегрированный опыт всех воевавших армий и флотов, где переплетены как приобретения, так и поучительные издержки военного профессионального мастерства. И на всем этом следует учиться. В нынешних условиях необходимость такой учебы для России особенно очевидна, чрезвычайно важна.
