Ровно через три дня защитники Смоленска ответили взрывом батареи рижских пушек, под которую успели прорыть минный подкоп. Королю пришлось затребовать новые осадные орудия из Слуцка. Это обеспечило Смоленску передышку еще на два месяца.
21 ноября 1610 года интервенты закончили подготовку к новому штурму. Под стену был проведен подкоп, в который заложено огромное количество пороха —. I около тысячи пудов! Взрыв разрушил одну из башен и часть стены. Трижды бросались интервенты на; приступ, отдельные их отряды даже проникали в город, и трижды вынуждены были отступить, бросая убитых и раненых. Причины неудачи и этого штурма можно понять из донесения пана Новодворского, которого польские воеводы послали осмотреть пролом. Новодворский сообщил, что «русские в большом числе защищали вал; вышиною в два копья, за валом стояло их несколько рядов, готовых к битве, наконец, не дозволяли пушки, о трех сторон направленные к отверстию».
Причиной очередной неудачи стало, конечно, не неумение саперов Яна Потоцкого (на него работали опытные военные инженеры из многих стран Западной Европы!), а предусмотрительность и военное искусство воеводы Михаила Шеина. Он заранее предвидел подобную ситуацию и позади городских стен возвел еще одну оборонительную линию, тот самый «вал вышиною в два копья», о котором доносил Новодворский. Кроме того, воевода предусмотрел огневое прикрытие возможных проломов в крепостной стене перекрестной стрельбой из соседних башен. К началу приступа у опасного места были сосредоточены и достаточные военные силы («несколько рядов»), и «пушки, с трех сторон направленные к отверстию».
Повторные приступы в такой ситуации были явно обречены на неудачу, и Ян Потоцкий, получив донесение Новодворского и посоветовавшись с сенаторами, решил отложить штурм до другого, более счастливого случая.
А в Смоленск пришла вторая блокадная зима, еще более тяжелая, чем первая. Голод, болезни, холод (дров в городе почти не осталось) уносили жизни тысяч людей. Гарнизон Смоленска изнемогал, но не сдавался. Тайно пробираясь через кольцо осады, смоленские гонцы приносили в русские города грамоты «господам братьям всего Московского государства» с просьбой о помощи. Для всех русских людей Смоленск стал героическим примером «стояния» за родную землю. По Москве передавалось из рук в руки «подметное письмо» неизвестного автора:
«Поревнуем городу Смоленску, как в нем наша же братия, православные христиане, сидят и великую скорбь и тесноту терпят! Сами знаете, с какого времени сидят. Если бы таких крепкостоятельных городов в российском государстве хоть немного было, неповадно было бы входить в землю нашу врагам!»
В грамоте ярославцев в Казань писалось: «В смертной скорби люди сетуют и плачут и рыдают, а тем и утешаются, божиим милосердием, что дал бог за православную веру крепкого стоятеля Гермогена патриарха да премудрого боярина Михаила Шеина и всех правоцлавных крестьян, смоленских сидельцев, что, узнав, Они-то все оманки и ласканья ничего не послушали и учинили смерть на память и на славу и на похвалу в роды и роды. А на Москве смоленские люди тем помочь учинили великую, что король не опростався».
Может быть, именно сознание того, что, защищая Смоленск, он тем самым обороняет от иноземцев все государство Российское, и поддерживало твердость воеводы Михаила Шеина в самые тяжелые месяцы осады?
Зиму 1610/11 года смоляне выдержали. Отбили они и несколько весенних приступов. По словам современника, «Шеин последними людьми бьющеся беспрестанно и к городу поляков не допускаша». Общий итог был явно не в пользу польского короля. Пастор Мартин Бер писал: «Король осадил Смоленск и простоял под ним около 2 лет. Во время столь продолжительной осады пали на приступах многие храбрые немцы, служившие Сигизмунду; из целого полка их осталось не более 400 человек. Осажденные могли и долее обороняться, но между ними появилась тяжкая болезнь, происшедшая от недостатка в соли и уксусе; при взятии Смоленска нашлось не более 300 или 400 здоровых людей, которые Уже не могли защищать его обширных укреплений…»
Гарнизон Смоленска не был побежден интервентами. Летом 1611 года крепостные стены и башни просто некому стало защищать (есть сведения, что в распоряжении воеводы Михаила Шеина осталось не более двухсот боеспособных ратников). Этот факт необходимо отметить, начиная повествование о последнем штурме Смоленска.
