Джеймс Планкетт
ПОЛКРОНЫ
Продавец в книжной лавке оказался человеком подозрительным. Засунув руки в карманы серого халата, он буравил тебя понимающим взглядом так, что ты сразу чувствовал себя в чем-то виноватым.
- Учебник по алгебре Холла и Найта, - смущенно пробормотал Майкл.
Продавец холодно, оценивающе посмотрел сначала на книгу, потом на Майкла.
"Загнать хочет. Утащил из дома, чтобы деньги просвистать на кино и сигареты", - говорил его взгляд. Рука потянулась к книге.
- Шиллинг, - сказал он, поцыкав языком.
- Мало, - сказал Майкл. - Она стоит дороже. Дайте хоть три шиллинга.
Продавец повертел учебник в руках, делая вид, что рассматривает его. Он заметил, что спортивная куртка Майкла была ему мала, а брюки так коротки, что манжеты были отвернуты.
- Имя и адрес? - спросил продавец, будто по рассеянности. То и другое было написано на обороте обложки. Но вдруг они наведут справки и дома узнают, куда делась книга?
- Это еще зачем? - возмутился Майкл. - Вы что, думаете, я ее украл?
- Полагается спрашивать, - сказал продавец. - В это время года пропадает много книг. К тому же, - добавил он, - вдруг твоя мамочка и знать не знает, что ты продаешь книгу. - Он сказал "мамочка" нарочно, чтобы уязвить Майкла. - Ну, хорошо, - сказал он. - Полтора.
- Она стоит дороже, - упрямо настаивал Майкл.
Продавец протянул ему книгу.
- Забирай, - сказал он равнодушно. - Полтора, и ни пенса больше.
На том дело и кончилось.
Вчера вечером Майкл не сомневался, что достанет хотя бы полкроны {Полкроны - два с половиной шиллинга.}, поэтому и договорился встретиться с Энн Фокс на вокзале. Вместе с ее братом Марком он ездил на велосипеде приятеля купаться в Песчаную бухту, а когда они вернулись, она ждала их на крыльце. Пригнувшись к рулю, на который он повесил одежду и полотенце, Майкл не мог оторваться от ее карих глаз, голых коленок, его будоражил исходивший от собственного тела запах соли и свежести. Он бы многое отдал, чтобы познакомиться с ней поближе. Достать полкроны ему тогда казалось пустяком. И еще он думал: какая же она красивая! И эта мысль вдруг так захватила его, что Энн даже спросила: "О чем это ты задумался, Майкл?" Он так и не нашелся, что ответить.
С мыслью о полкроне он проснулся и сегодня, когда утром, раньше, чем обычно, мать разбудила его, положив ему руку на плечо. Ей надо отвезти маленькую в бесплатную амбулаторию, и она хочет пойти пораньше, занять очередь.
- Майкл, сынок, - позвала мать. - Вставай!
Было без четверти восемь, но даже в этот ранний час солнце в спальне так слепило, что было трудно открыть глаза. Он сказал, что идет, а сам уткнулся в подушку.
В половине девятого мать снова позвала его.
- Отец давным-давно ушел, - сказала она. - Ты же обещал сегодня встать рано.
Но он отдернул плечо - показать, как ему противно ее прикосновение. Весь последний год в нем нарастала ненависть к матери.
- Иду, иду! - буркнул он сердито. - Уходи и оставь меня в покое.
Когда она закрыла за собой дверь, он нарочно повернулся на другой бок. Будет надоедать - ничего от него не добьется, пусть так и знает. Но через некоторое время он поборол раздражение - никуда не денешься, придется просить у нее денег - и поднялся. Мать, уже в пальто и шляпе, поставила перед ним завтрак - чтобы сэкономить на масле, она поджарила ломтики хлеба. Малышка лежала в коляске. Остальные дети жили сейчас у замужней сестры матери, в деревне. Он сказал:
- Сегодня мы едем на пикник. Дашь мне полкроны?
- Полкроны, - повторила она удрученно. - Я ведь дала тебе деньги на карманные расходы в субботу.
- По-твоему, полтора шиллинга - это деньги? На минуту она смешалась. Потом предложила:
- Может, попросишь у кого-нибудь велосипед?
- Мы собрались в Брей, - сказал он. - Все едут трехчасовым поездом.
- Но ведь можно встретиться с ними прямо там?
Встретиться с ними там? И объяснить, что со школой покончено, да вот работу никак не найдет, и поэтому - что поделаешь? - в карманах всегда пусто. Он швырнул хлеб через стол.
- Оставь себе свои паршивые полкроны, - сказал он, встал и пошел в ванную.
- Майкл, - крикнула она вслед. - Ты же знаешь, были бы деньги, я бы тебе дала.
Он не ответил. Мать с обидой выкрикнула:
- Я ведь дала тебе два шиллинга на той неделе.
Но он громко хлопнул дверью. А позже услышал, как мать сама спустила коляску по лестнице.
Майкл запихнул книгу обратно в карман. Солнце висело над высокими домами, над летней толпой и пекло его непокрытую голову. Даже под полосатыми маркизами у магазинов на Графтон-стрит было невыносимо жарко. В воздухе пахло кофе, хотелось есть, корзины цветочниц пестрели красными и желтыми цветами.
Неподалеку от парка святого Стефана две девчонки на велосипедах взглянули на него с интересом. Одна - лакомый кусочек, но Энн все равно лучше. Об Энн он так никогда бы не подумал. Энн Фокс лучше всех. Она не такая, как другие.
