Нахмурив брови, мисс Полли сложила письмо и засунула его обратно в конверт. Она ответила на него вчера, написав, что, разумеется, готова приютить ребёнка. Она надеялась, что сумеет исполнить свой долг – пусть даже он ей совсем не по душе.
Сидя с письмом в руках, она мысленно перенеслась в то время, когда её сестра Дженни, мать девочки, будучи ещё двадцатилетней девушкой, настойчиво хотела выйти замуж за молодого пастора, вопреки протестам родных. К ней сватался богатый жених, который куда больше пастора нравился её родителям – но не самой Дженни. Хотя солидному возрасту и состоянию этого человека молодой пастор мог противопоставить разве что юношеский пыл, идеализм да любящее сердце, Дженни предпочла его – что, вероятно, вполне естественно. Она стала женой проповедника и уехала с ним на Юг.
С тех пор её отношения с семьей окончательно разладились. Мисс Полли, самая младшая из сестёр, хорошо это помнила, хотя в то время ей было всего пятнадцать лет. Родители не желали знаться с женой проповедника. Правда, Дженни ещё писала им какое-то время и сообщила, что назвала свою младшую дочь Поллианной в честь двух своих сестёр, Полли и Анны – и что все остальные её дети умерли во младенчестве. То было последнее письмо от неё; а через пару лет они получили известие о её смерти в короткой, но полной безутешного горя записке, отправленной пастором из какого-то маленького городка на Западе.
Между тем для обитателей большого дома на холме время не стояло на месте. Мисс Полли, глядя на просторную долину за окном, думала о том, как изменили её саму эти двадцать пять лет.
В свои сорок она была одна на всём белом свете. Отец, мать, сёстры – все умерли. Уже много лет она в одиночку распоряжалась домом и наследством отца. Некоторые люди не скрывали своего сочувствия её одиночеству и уговаривали поселить у себя подругу или компаньонку, но она всегда отвергала и их сочувствие, и их советы. Ей вовсе не одиноко, говорила она. Ей нравится быть самой по себе. Она предпочитает тишину и покой. Но теперь…
Мисс Полли плотно сжала губы и встала. Она была, разумеется, довольна, что, как женщина добродетельная, не только знает свой долг, но и обладает достаточной твёрдостью характера, чтобы его исполнить. Но Поллианна! – что за нелепое имя!
Нэнси энергично подметала и отдраивала комнатку на чердаке, вычищая углы с особым рвением. Порой то усердие, с которым она занималась уборкой, говорило скорее о том, что ей нужно выпустить пар, а не о стремлении к чистоте – Нэнси, несмотря на боязливую покорность своей хозяйке, была далеко не святой.
