– А, это ты! – раздался недовольный голос со стороны постели. – Я тебя помню. Впрочем, тебя, я думаю, любой запомнит, кто хоть однажды встречался с тобой. Мне хотелось, чтобы ты вчера пришла. Вчера я тебя ждала, вчера.
– Правда? Ну тогда я рада, потому что от вчера до сегодня ждать совсем недолго, – весело рассмеялась Поллианна, проходя дальше в комнату и осторожно опуская на стол принесённую с собой корзинку. – Ой, а что ж это вы опять в темноте сидите? Я вас совсем не вижу. – И она решительно направилась к окну, чтобы раздвинуть шторы. – Хочется взглянуть, у вас волосы так же лежат, как мы их в прошлый раз причесали?.. Ой, нет! Ну ничего, я даже рада, потому что мы их снова причешем… позже. Если вы позволите, конечно. А сейчас я хочу, чтобы вы взглянули на то, что я вам принесла.
– Можно подумать, что внешний вид каким-то образом влияет на вкус, – сварливо проворчала миссис Сноу, однако с интересом уставилась на корзинку. – Ну, что там у тебя?
– А вы угадайте! – подошла к стоящей на столе корзинке Поллианна. Лицо её сияло. Лицо больной женщины ещё больше потускнело и сделалось совсем кислым.
– Да не буду я гадать! И не хочу ничего, – вздохнула она. – В конце концов, что бы ты ни принесла, всё равно будет так же, как всегда.
– Нет, сегодня так же, как всегда, не будет, – тихонько засмеялась Поллианна. – Ну давайте, давайте, угадывайте! Вот если бы вас спросили о том, чего вам хочется, как бы вы ответили?
Миссис Сноу задумалась. Сама того не сознавая, она за последние годы настолько привыкла – просто из принципа! – желать не того, что ей предлагают, что было как-то непривычно говорить о том, чего ей хочется, до того как она узнает, а что же, собственно, ей сегодня принесли. Но при этом она должна была что-то ответить, потому что её ответа ждёт эта необычная, невероятная девочка.
– Ну, бараний бульон…
– Я его принесла! – воскликнула Поллианна.
В тот же миг больная вдруг поняла, что ей не хочется этого бульона. Ну совершенно не хочется. А хочется…
– Нет, бараньего бульона мне не хочется, – вздохнула миссис Сноу. – Вот цыплёнка жареного…
– Есть у меня и жареный цыплёнок, – всё так же радостно объявила Поллианна.
– И то и другое? – удивлённо приподнялась в своей постели больная.
– Ага. И заливное из телячьих ножек впридачу, – торжественно добавила Поллианна. – Я решила, что хотя бы раз вы должны, наконец, получить то, чего хотите! Мы договорились с Нэнси, и она приготовила для вас и одно, и второе, и третье. Правда, сегодня каждого блюда будет понемножку, зато всё! – проговорила она, вынимая из своей корзинки три небольших горшочка. – Знаете, я очень рада, что вам хочется цыплёнка. Пока я сюда шла, всё думала, что вдруг вам захочется рубец, например, или луку маринованного, или ещё чего-нибудь, а у меня этого нет! Тогда вышло бы, что я старалась, старалась, да и села в лужу! – весело рассмеялась Поллианна.
Ответа не последовало. Больная женщина задумалась, будто пыталась мысленно нащупать опору, которую она потеряла.
– Ну вот! Я вам все три горшочка оставлю, – сказала Поллианна, выстраивая их рядком на столе. – Очень может быть, что завтра вам как раз бараньего бульона захочется. А послезавтра заливного. Скажите, как вы себя сегодня чувствуете?
– Спасибо, плохо. Очень плохо, – страдальчески пробормотала миссис Сноу, откидываясь назад и принимая свою привычную лежачую позу. – Всю ночь не спала, и даже утром вздремнуть не смогла, потому что моя соседка, Нелли Хиггинс, начала брать уроки музыки и теперь гаммы играет. Каждый день, с утра до вечера, с утра до вечера! Я от этих гамм скоро с ума сойду! Прямо не знаю, что мне делать!
– Понимаю, – сочувственно кивнула Поллианна. – Гаммы – это ужасно! В таком же положении однажды миссис Уайт оказалась. Это дама из благотворительного комитета, если вам интересно. Соседка гаммы играла, а у миссис Уайт как раз приступ ревматизма случился, и она даже в постели повернуться не могла. Она говорила, что ей было бы легче, если бы она хотя бы повернуться умела. А вы можете?
– Я?.. Что?..
– В постели повернуться. Ну, знаете, если повернуться с боку на бок, то музыка уже не так донимает. Сильно, конечно, но не так.
Миссис Сноу ошалело посмотрела на девочку, пожевала губами и раздражённо ответила:
– Да, я могу повернуться в постели. Конечно. На любой бок.
– Ну, тогда вам радоваться надо. Вот миссис Уайт-то не могла, а вы можете. Значит, у вас и приступа ревматизма нет. Помнится, миссис Уайт говорила тогда, что ей ужасно хочется метаться в кровати, но ревматизм-то не даёт, и от этого можно с ума сойти. Она, может, и сошла бы, но её уши золовки, то есть сёстры мистера Уайта, спасли. Её золовка, вы понимаете… Она совершенно глухая была, как пень.
– Золовка… Глухая, как пень?.. Да при чём здесь золовка, не понимаю?
