– А ты говорил, что у нее хватит ума не лезть сюда, – донесся голос Джейкоба.
– Морган, ты… – Барт перебирал словарный запас, мысленно, видимо, сворачивая мне шею. – Ты как? – спросил, наконец, он.
– Живая, – отозвалась я, заползая на койку. – Тут глаза и уши, полагаю, есть, так что держите свои мысли при себе. – Я вытянулась на спине, о боже!
Сознание воссоединилось с телом, и боль захлестнула меня.
– Морган, ты там чего? – насторожился Майкл.
– У них были вопросы, – как можно более внятно сказала я.
Я прямо видела, как Барт, белый от гнева, опустился на койку, бессильно сжал голову и затем, взъерошив волосы, шумно выдохнул, подавляя в себе эмоции. Майкл помечется по камере, потом саданет ногой по двери и рухнет на койку, распираемый злобой и тревогой. До меня донесся гулкий удар. Так и есть. Как ведет себя в стрессе Джейк, я не знаю и даже не знаю, беспокоит ли его вообще что-то касаемо меня.
Эти мысли не отвлекали от боли. Она затягивала словно в омут, выкручивая тело и мозг. Пора, пожалуй, отключиться.
– Барт, я передремлю немного, – успела предупредить я и провалилась в забытье.
Я не знаю, сколько я была без сознания. Меня словно вытолкнуло в реальность. Я услышала, как открывают двери где-то рядом.
– Морган, ты где? – услышала я вопрос Барта, и тут же последовал глухой звук удара и непроизвольный стон.
– Я здесь! – я подскочила и заколотила по двери. – Я здесь!!!
Шаги прошли мимо. Он меня услышал. Он меня услышал…
– Увели, – тихо сказал Майкл.
– Теперь не скоро вернут, – отозвался Джейк.
Я сползла по двери на пол. Слезы потекли по моим щекам.
– Морган, ты как? – спросил Майкл.
– Перестань задавать тупые вопросы, – вступил Джейк. – Морган, ты ляг. Легче будет.
Я добралась до койки и легла. Увидела стакан воды.
– Эй, воду пить можно? – спросила я.
– Попробуй, – усмехнулся Джейк.
– Пить все равно надо, – подал голос Майкл, – вода паршивая, но другой не будет. Если ты обезводишься…
– Они подмешивают туда разную дрянь, она не опасна, но притупляет реакцию и внимание, – снова заговорил Джейк.
Провались. Я отвернулась к стенке, вылив воду на пол. Я им еще нужна. Если обезвожусь, вольют все, что надо, по вене. Они считают меня слабым звеном и будут держать меня живой до последнего. Побои уже были. Скоро перейдут к химии… Я снова провалилась в черный омут забытья.
Пришла в себя от звука открывающейся двери в блок, и что-то проволокли мимо моей камеры. Нет, не что-то. Кого-то. Барта. Я вскочила и вжалась в дверь, пытаясь расслышать хоть что-то.
– Барт?.. Барт!
Едва различимый стон в ответ и звук закрывающейся двери в камеру.
– Сэйнфилд, на выход. И вторую прихватите. Командор решил, что так они быстрее разговорятся.
Зря он так решил. Иосиф столько времени потратил, чтобы подготовить нас к подобному. Да, это было давно, перед операцией «Мираж». Но все это было в нас. Надо это только активировать. Двери в мою камеру открылись.
– На выход.
Я медленно встала – болело всё. Меня нетерпеливо подхватили и практически выволокли в коридор. Я увидела Майкла. Лицо – сплошное кровавое месиво. Что ж, они решили идти до конца. Время маневров и уклонений закончилось. Корпорация дала команду «фас», сжигая все мосты. Так даже проще. Открытое столкновение. Они пошли против всех – против кланов, против государства. Сейчас у них, как они считают, все козыри на руках – сразу три Моргана! Ладно, посмотрим, у кого окажется флэш-рояль…
На этот раз на допросе присутствовал третий человек. Как я позже поняла – врач, который давал безмолвные команды, управляя процессом так, чтобы мы как можно дольше оставались в сознании. Садист. Его я тоже запомнила.
Сначала взялись за Майкла. Сознание моментально, как по команде, выстроило все барьеры. Я отстраненно смотрела на людей, избивающих подвешенного за руки человека. Слово «брат» даже не всплывало в сознании. Кивок «врача», и нас меняют местами.
После первого же удара я оказалась на болоте. Продравшись сквозь лес, я распахнула заветную калитку в красном кирпичном заборе и крепко-накрепко закрыла ее. Залитая солнцем лужайка возле дома сэра Энтони. Оливия с камерой бегает вокруг бассейна, в котором играют дети. Я вижу в счастливой толпе малышей лица своих детей. Они заводилы в этой игре. Яркий мяч летает в воздухе, и его легко отбивают детские ладошки. Оливию обдает волной брызг, и она заливисто смеется, словно колокольчик.
– Мисс Оливия, вам надо переодеться, вы простынете! – старый Генри обеспокоенно смотрит на младшую дочь сэра Энтони.
Он успел к ней привязаться, и я даже немного ревную…
Меня тоже обдает ледяной водой. Ничего себе, погружение в фантазию! А, нет, это не фантазия, это мы уже в реальности.
Я с трудом сфокусировалась на одном из допрашивающих.
– Мы уже закончили? – мою речь трудно было назвать членораздельной.
Опять удар по корпусу. А, еще нет, ладно…
Я снова добралась до калитки и, заперев ее, обратилась к действию на лужайке…
Нас выволокли в коридор и вернули в камеры.
Последнее, что я услышала перед тем, как отключиться окончательно, было имя Джейка.
