Священная сузилась, и лес тесно обступил их с обеих сторон. Деревья стали выше и старше, и в медленно текущей воде полоскались извитые корни, а над головами тянулись кривые уродливые ветки. Так что пока Скифр гонялась за Колючкой с веслом, остальные свернули парус и убрали мачту, уложив ее между рундуками на козлы. Коллу не на что стало влезать, поэтому он принялся вырезать на ручке ножа. Бранд ожидал увидеть какие-то детские потуги на художество, но с удивлением обнаружил фигурки зверей, растений и воинов, переплетенные в сложном узоре.
– У твоего сына талант, – сказал он Сафрит, когда та притащила воду.
– И не один, – согласилась она, – но он слишком непостоянен. То одно его занимает, то другое.
– А почему ее назвали Священной? – проворчал Колл, забросив резьбу и уставившись на реку – нож он небрежно крутил между пальцев, тут же позабыв о недавнем занятии. Видать, матушка его знала, о чем говорила. – Ничего особо священного я в ней не вижу.
– Слыхал я, что на ней – особая благодать Единого Бога, – просипел Доздувой.
Одда заломил бровь, обведя рукой чащобу по обоим берегам:
– Это что, по-твоему, похоже на благодатное место?
– Эльфы знали истинные имена этих рек, – уронила Скифр, которая удобно устроилась на наваленных мешках, прямо как в собственной кровати. – Мы называем их Священная и Запретная, но эти неуклюжие человеческие имена не передают истинного значения.
Стоило упомянуть эльфов, как от общего хорошего настроения не осталось ни следа: Доздувой забормотал молитву Единому Богу, а Бранд осенил грудь святым знамением.
А вот Одда особым благочестием не отличался:
– Да ссал я на этих эльфов!
И он спрыгнул со своего рундука, спустил штаны и пустил длинную желтую струю поверх леера. Кто-то заржал, кто-то выругался: некоторых забрызгало.
Одному втемяшилось справить малую нужду – и тут же нашлись последователи. И вот уже Ральф с трудом удерживал корабль на стремнине, потому что команда выстроилась по бортам, выставив на всеобщее обозрение волосатые задницы. Колючка втянула весло – то есть кинула его Бранду на колени – и спустила штаны, открывая длинное, белое, мускулистое бедро. Смотреть было незачем, а не смотреть – невозможно, и в конце концов Бранд изо всех сил скосил глаза. Колючка скользнула вверх и вывесила задницу с борта корабля.
– Поистине, удивительное зрелище! – воскликнул Одда, когда сел обратно.
– Как я ссу, что ли?
– Да нет, что ты сидя! Я, честно говоря, думал, что у тебя точно член между ног.
Кое-кто на скамьях засмеялся.
– Я то же самое думала о тебе, Одда.
Колючка подтянула штаны и застегнула пояс.
– Глянь-ка, мы оба разочарованы.
Вот тут все заржали так заржали. Колл восторженно заулюлюкал, Ральф одобрительно заколотил по кормовой голубке, а Одда хохотал громче всех, закидывая назад голову и показывая подпиленные острые зубищи. Сафрит одобрительно похлопала Колючку по плечу. А та, довольно улыбаясь, шлепнулась обратно на рундук. Тут Бранд подумал: а что, Ральф-то прав. Когда улыбается, она очень даже ничего…
Тут с реки налетел шквал, и Одда с теми, кто сидел рядом, вымокли до нитки. Небо темнело, Та, что Поет Ветер, наслала на корабль холодную песню, и та завихрилась вокруг «Южного ветра», перебирая рябью спокойную поверхность Священной, бросая волосы на лицо. В воздух поднялась туча мелких белых птиц – тысячи их хлопали крыльями, метались и кувыркались в набухшем фиолетовом небе.
Скифр сунула руку под лоскутный плащ и долго перебирала руны и амулеты и прочие талисманы, висевшие у нее на шее.
– Плохое предзнаменование.
– Буря надвигается, – пробормотал Ральф.
– Я видала, как из такой тучи валится град величиной с женскую голову.
– Причаливаем? – спросил отец Ярви.
– Вытаскиваем корабль на берег, переворачиваем и прячемся под него.
Скифр не отрывала глаз от туч, подобно воину, пристально следившему за передовым отрядом врага.
– И побыстрее.
Они вытащили «Южный ветер» на ближайшую галечную отмель. Бранд морщился – холодный ветер крепчал, капли дождя расплющивало на лице.
Сначала они стащили вниз мачту и парус, потом припасы и рундуки, оружие и щиты. Бранд помог Ральфу снять носовые фигуры – они аккуратно работали колотушкой и клиньями. Потом бережно завернули их в промасленную ткань. А Колл помогал Колючке закрепить весла – чтоб за них, как за ручки, приподнять корабль. Отец Ярви отпер замки на цепях, крепивших к палубе обитый железом сундук, и Доздувой с трудом – аж вены на шее взбухли – взвалил его на плечо. Ральф указал место, тут же прикатили и установили вокруг наваленного снаряжения шесть крепких бочонков, а Одда, справно орудуя лопатой, выкопал две ямы – чтобы туда, как в пазы, вошли нос и корма корабля.
– Поднимаем! – проревел Ральф, и Колючка, счастливо улыбаясь, сиганула через борт.
– Я смотрю, ты прям счастлива, а? – удивился Бранд и тут же охнул, соскользнув в ледяную воду.
– По мне, так лучше корабль, даже десять кораблей, поднять, чем тренироваться со Скифр!
