— Магия? — Пожилая женщина дернула рукой, чтобы выхватить монетку Колла из воздуха большим и указательным пальцем. — Это была тренировка, опыт и дисциплина. Возможно я покажу тебе магию в другой раз, но лучше всем нам надеяться, что мне не придется этого делать. — Она щелчком отправила монетку обратно в воздух, и Колл засмеялся, поймав ее. — У магии есть цена, и вам не захочется платить.
Скифр с хлопком ткани набросила накидку на плечи.
— Этот стиль сражения, которому ты научилась, — сказала она Колючке, — нужен, чтобы стоять в ряду со щитом, в кольчуге и с тяжелым клинком. Тебе он не подходит. Он не предназначен для тебя. — Она вырвала у Колючки щит и со стуком бросила его среди сундуков на Южный Ветер. — Ты будешь сражаться более легким, быстрым оружием. Ты будешь сражаться в более легких доспехах.
— Как я выстою в стене щитов без щита?
— Выстоишь? — Глаза Скифр стали большими, как блюдца. — Ты убийца, девочка! Ты как буря, все время в движении! Ты летишь к врагу, или обманываешь его, и на основании своего выбора, ты его убиваешь, так, как выберешь сама.
— Мой отец был знаменитым воином, он всегда говорил, что…
— Где сейчас твой отец?
На секунду Колючка нахмурилась с полуоткрытым ртом, затем коснулась комка под своей мокрой рубашкой, затем закрыла рот.
— Мертв.
— Тогда грош цена его суждению. — Скифр бросила длинный топор, Колючка схватила его, взвесила в руке, и осторожно взмахнула им туда-сюда.
— Что означают буквы на клинке?
— Они говорят на пяти языках: «для бойца все должно быть оружием». Хороший совет, если ты достаточно мудра, чтобы принять его.
Колючка хмуро кивнула.
— Я буря.
— Пока что скорее мелкий дождь, — сказала Скифр. — Но мы еще в самом начале.
Священная река.
Колючка помнила, как с восторгом слушала истории отца о путешествии вверх по ней и вниз по ее сестре, Запретной. Его глаза горели, когда он шептал об отчаянных битвах против странных людей, и о том, как в горниле опасности куется гордое братство, и о горах золота, ждущего, что его завоюют. С тех пор она всегда мечтала о своем путешествии, и названия тех мест звучали, как слова заклинания, переполненные силой и тайной: высокий волок, Кальив, Первый из Городов.
Удивительно, но в ее мечтах не было ни стертых в кровь от гребли задницы и рук, ни бесконечных туч кусачих мошек, ни тумана, такого плотного, что вместо земель, о которых пели песни, видны лишь мимолетные проблески, и те — суровые болота, да непролазные чащи. А такого добра и в Гетланде хватает.
— Я надеялась на что-то более захватывающее, — проворчала Колючка.
— Так всегда с надеждами, — пробормотал Бренд.
Она совсем не простила его за унижение перед королевой Лаитлин, или за все падения в холодную воду гавани Ройстока, но ей пришлось мрачно фыркнуть в знак согласия.
— Прежде, чем мы вернемся этим путем обратно, захватывающего будет достаточно, — сказал Ральф, подталкивая рулевое весло. — Захватывающего будет столько, что ты будешь молить о скуке. Если выживешь.
Мать Солнце погружалась за неровные вершины деревьев, когда Отец Ярви приказал вытащить Южный Ветер на берег на ночь, и Колючка смогла наконец осушить весло, грубо бросив его Бренду на колени и потирая покрытые волдырями ладони.
Спотыкающейся, напряженной толпой они вытащили корабль из воды за веревку на носу. Земля здесь была такой болотистой, что сложно было определить, где кончается река и начинается берег.
— Соберите дров на костер, — крикнула Сафрит.
— Сухих дров? — спросил Колл, продираясь через трухлявые обломки, загромоздившие берег.
— Они обычно горят легче.
— Не ты, Колючка. — Скифр стояла, прислонившись к одному из запасных весел корабля, лопасть была высоко над ее головой. — Днем ты принадлежишь Ральфу, но на закате и на рассвете ты моя. Когда светло, мы должны использовать каждую возможность потренироваться.
Колючка покосилась на мрачное небо, низко прижавшееся к мрачной земле.
— Вы называете это светом?
— Будут ли твои враги ждать до утра, если смогут убить тебя в темноте?
— Какие враги?
Скифр прищурилась.
— Настоящий боец должен всех считать врагами.
Что-то вроде этого Колючка постоянно весело заявляла своей матери. Произнесенное кем-то еще, оно звучало совсем не весело.
— И когда я буду отдыхать?
— Часто ли в песнях о великих героях поют об отдыхе?
Колючка посмотрела, как Сафрит раздавала членам команды плоские буханки хлеба, и ее рот наполнился слюной.
— Иногда в них поют о еде.
— Тренироваться на полный желудок тяжело.
После дня соревнования с Брендом на весле даже у Колючки осталось мало задора. Но она полагала, что чем раньше они начнут, тем раньше закончат.
— Что будем делать?
— Я попытаюсь тебя ударить. Ты пытайся избегать ударов.
— Веслом?
— А почему нет? Суть поединка в том, чтобы бить и избегать ударов.
— Сама бы я до этого не додумалась, — проворчала Колючка.
Она даже не задохнулась, когда Скифр дернула рукой и ударила ее по щеке. Она начала привыкать.
