– Правда, разница составляла процентные доли. И такой результат требовал максимальной отдачи. В конце концов, я просто сгорел. В итоге ситуацию с монополией Заслона переломить не вышло. Даже напротив. Для других мой пример стал нарицательным.
Вера странно посмотрела на Котомкина, а затем вдруг спросила:
– Слушай, а что за «ПБ №11»?
«Как странно»
– Откуда ты это услышала?
– Я? Да так, где-то, уже не помню, – смешалась Вера.
– Молодые инженеры думают, что это такая шутка. Мол, когда все 10 протоколов Заслона оказываются бесполезны, в силу вступает ПБ №11. Только это не «Протокол Безопасности 11», а «Полная Безнадёга 11».
«Вот только это вовсе не шутка»
– И что эта полная безнадёга значит?
С шипящим звуком отошла заслонка люка и в «камеру» протиснулось несколько плотных фигур.
– Вам уже лучше? Тогда пройдёмте, – выплюнул ведущий эскорта так, словно произносил оскорбления.
Котомкин молча встал промеж двух охранников. Те упёрлись в него плечами и настороженно следили за каждым движением. Интересно, как они думают, куда бы он мог отсюда сбежать?
– Отвечая на второй твой вопрос: чтобы вернуть старый должок. Поэтому и полетела, – сказала Вера неуверенным тоном.
Котомкин хотел обернуться, но один из конвоиров легонько ткнул его в спину, и помещение для задержанных осталось позади.
«Какой ещё должок? Нелепица»
Конвой двигался по оживлённым магистральным галереям станции. Зрелище вызвало немалый интерес у публики. Котомкин слышал удивлённые перешёптывания, видел осуждающие взгляды и торжествующие улыбки. Да, к инженерам станции «Эгида» особой любви не питали. Или дело в просочившихся слухах? Мол, инженер попытался поднять мятеж, за что и был оперативно задержан. Бывший зам бы не удивился, окажись он самым ненавидимым человеком на станции.
В конце концов, Котомкин оказался перед личным кабинетом Фёдора Васильевича Борисова, администратора станции «Эгида». Каждый раз он стучался в эти двери с внутренним содроганием. Почему-то теперь страха не было вовсе. Со спокойным сердцем Сергей Котомкин шагнул внутрь.
Из просторных панорамных окон открывался отличный вид на приближающийся Юпитер – будущую миссию, в которой Котомкин, видимо, уже не примет участия.
Помимо самого администратора в комнате находились Графф, Поминайкин (который при виде Котомкина принялся неистово ёрзать на стуле) и ещё несколько инженеров «Эгиды».
Борисов расслабленно сидел в огромном кресле. Вежливым тоном он начал:
– Ну что же вы стоите, Сергей Палыч. Проходите, располагайтесь, садитесь.
Свободных стульев в комнате не было.
– Спасибо, я постою, – спокойно ответил Котомкин.
Губы администратора расползлись в широкой улыбке. Впрочем, больше походило на звериный оскал. В торжественной и высокопарной манере он повёл свою речь:
– Итак, я собрал в этой комнате всех противников моего плана. Противников прогресса, которые держатся за отмирающие традиции и не желают признавать подавляющее превосходство Заслона…
«Кому-кому, а мне всё прекрасно известно о превосходстве Заслона»
Подумал Котомкин. Администратор продолжал:
– Первый – молодой дурак, который никак не может определиться, на чьей ему быть стороне…
– Я бы попросил, ничью сторону я не выбирал, просто ваш план опасен и я…
– Молчать! – взорвался администратор, его лицо мгновенно приобрело багровый оттенок, но затем он опять вернулся к спокойной манере, – Второй – старый дурак со взглядами прямиком из прошлого столетия….
Котомкин в жизни не слышал, чтобы кто-то так дерзко оскорблял Граффа. Многоуважаемый профессор пользовался огромным уважением и имел очень могущественных друзей наверху. Но, видимо, вдали от кабинетных генералов, администратор мог в полной мере пользоваться положением главной задницы на «Эгиде». Правда, больше всего Котомкина удивила реакция самого Граффа. Точнее, её полное отсутствие.
– И, наконец, главный дурак, который в погоне за дешёвой славой решил устроить на станции переворот…
«Главный дурак. Сколько мне чести»
– Эти господа считают применение 10 протокола нерелевантным, опасным. Господин Графф даже настоял на ведении протокола, и я великодушно решил выполнить эту просьбу.
«Читай, задокументировать его позор»
– Сторона противников, выскажитесь.
Как по команде Графф поднялся со своего места.
– Вы предлагаете самый топорный, самый рискованный метод из возможных. Ради сиюминутной выгоды вы подвергаете станцию огромной опасности. Всё, что я мог сказать, я вам уже сказал. На этом всё.
Администратор кивнул, после чего профессор вернулся на стул.
– Сторона защиты, выскажитесь.
Вперёд выступил инженер по фамилии Чичиков. Мутное образование и ещё более мутная компетенция. Зато язык подвешен как надо, и молодой инженер прекрасно умел находить ему применение.
